Страница 28 из 105
— Спятил?! — воскликнул я в притворном возмущении. — Если они обосрутся всем племенем — завалят перевал до небес. Тогда точно придётся обходить через болота…
Шутки в стиле эпических героев помогали снять стресс, но конца эпической битве не было видно. Мы продвигались вперёд и снова отступали, карлики боялись сближаться, но без устали забрасывали нас каменными обломками.
Мы обстреливали их в ответ, и не без успеха,. Перебегая между кустами и валунами, мы видели три трупа наших врагов: двое с пробитыми головами, один с разорванным животом, окровавленные, замершие в невообразимых позах. Мёртвые выродки подняли нам настроение — но и живых оставалось пока слишком много. И они были настроены решитнльно.
Через несколько часов, усталые, покрытые потом, пылью и кровью из многочисленных ссадин, мы отступили в лес. Вслед нам прилетели три неприцельно брошенных камня.
— Закусим, отдохнём, а ночью пройдём по перевалу, как по коридору в родной квартире, — предложил я.
Яромир кивнул и вдруг чему-то рассмеялся.
— Знаешь, — сказал он, — я ведь в соплячьем возрасте боялся ходить ночью по коридору в родной квартире. У нас там висело зеркало, и в темноте…
— …твоё отражение было похоже на упыря, верно?
— Да! — Яромир широко осклабился, поняв, что нашёл родственную душу. — В двенадцать-тринадцать лет я не боялся ночевать один в лесу, лазать по заброшенным домам, драться одному против двоих-троих, ну, и такое прочее. Но смотреть в темноте в зеркало я боялся. Нет, не то. Просто не мог. Если мне надо было идти ночью по коридору, я быстро проходил мимо, и смотрел вполглаза, не думая о том, что там мелькает. Я понимал, что так продолжаться не может, и однажды решил избавиться от позорной фобии.
— И что?
— Я стал лечить подобное подобным. Однажды я заставил себя встать глубокой ночью, когда все в доме спали, и подойти к зеркалу. Я долго всматривался в свою gębu ****). Через несколько минут мне стало казаться, что моё отражение меняется. Растягивается, подмигивает, скалит зубы, приближается ко мне. Мерещилось что-то тёмное за моей спиной. Но я сказал себе… — тут Яромир выдал сложносочинённую матерную фразу, — и сразу стало легче. Я постоял ещё немного, повернулся спиной и ушёл в свою комнату. На следующую ночь я повторил опыт.
— Ну?
— Что «Ну»?
— Я жду кульминации этого триллера.
— Ага… Будет и кульминация. Через месяц после того, как я начал лечиться от страха тёмного зеркала, к нам приехала в гости бабушка, мамина мать. И чёрт дёрнул её среди ночи выйти в коридор. Когда я стоял перед зеркалом со свечой и корчил зеркалу страшные рожи, как Little Racoon из сказки. Я до сих пор помню её крик: «Матерь Божья, Ярек, что это?» Если бы я не месяц тренировок перед страшным зеркалом, я бы точно обделался.
— Ну, и что?
— А?
— Чем кончилось?
— Я наврал ей, будто мне среди ночи показалось, что у меня на лице надулись сразу несколько прыщей. А в классе есть девочка, которую я люблю всем сердцем…
— До мозолей на руках, — ввернул я.
— …и я очень не хочу показаться перед ней с такими украшениями. А почему со свечой? — так чтобы никого не разбудить.
— И она поверила?
— Во всяком случае, поняла, что я в здравом уме, если могу так красиво соврать, и на том успокоилась…
Под байку о лечении эйсоптрониктофобии *****) мы устроили лагерь-днёвку, пообедали копчёным мясом антилопы-орраца, закусили его последними двумя шипастыми киви и стали дожидаться ночи.
— Интересно, где котики? — спросил я.
— Сожрали карлика и спят, — ответил Яромир. — Коты — ночные хищники. Только многие городские кошатники этого не разумеют и злятся, когда кот начинает в полночь скакать по квартире. А он просто следует своей природе.
* * *
Наступила полночь. По небу ползли лёгкие облачка, три луны заливали открытые места жутким светом, в кромешном мраке джунглей рыскали в поисках свежей крови ночные хищники. Мы крались по перевалу из тени в тень, ежеминутно готовые к нападению малорослых выродков. Но в кустах шуршала разная мелочь, не дотягивающая даже до карликовых представителей рода Homo. Должно быть, враги решили, что днём одержали полную и окончательную викторию, а может быть, они боялись темноты.
Скоро мы подошли к обгаженному обрыву. Наверху, на плато, где раскинулось поселение карликов, было тихо. Выродки то ли поджидали нас, то ли блаженно дрыхли.
Бамбуковых лестниц не было — видно, на ночь карлики затаскивали их наверх.
— Ты думаешь о том же, о чём я? — шепнул Яромир.
Я кивнул.
— Да. Надо зайти в гости и поблагодарить за приятную встречу..
Через полминуты мы стояли у края обрыва, а в стиснутой скалами лощине перед нами густо темнели хижины карликов. Так и есть: кретины спали мёртвым сном.
Очень неосмотрительно — после того, как поссорились с могучими великанами из-за моря.
— Сейчас я их взбодрю — сказал Яромир, сунул в рот четыре пальца и оглушительно свистнул.
— Нехорошо атаковать без предупреждения! — пояснил он. — Даже таких уродцев.
Деревня зашевелилась. Из хижин стали выползать карлики, не понимающие, что означает этот жуткий звук. Завидев нас, они завопили от ужаса на разные голоса. Одни кинулись удирать в сторону скал, другие — их было меньше всего — бросились на нас, размахивая палками — или примитивными копьями, в полумраке было не разглядеть. Некоторые карлики нагибались, подхватывая с поверхности камни.
— Вы были неправы, дегенераты. Мы вас не травили, — сказал Яромир, шагнул вперёд, взмахнул палицей и снёс голову ближайшему карлику.
Я наметил жертву, хотел ударить его тупым концом древка, но вовремя спохватился, обругал себя последними словами и насадил карлика на нож, венчающий импровизированное копьё. Карлик заверещал, я стряхнул его, ещё живого, на каменистую поверхность, и вонзил копьё в следующую тушку.
Убивая полуросликов, я не испытывал никакого сомнения и внутреннего сопротивления — только злобу и азарт. Ярости они не заслужили. Тупые твари обожрались дармовым мясом до заворота кишок и не придумали ничего лучше, как свалить вину на нас да на своего старейшину — единственного человека в племени, у которого внутри асимметричного черепа были мозги, а не навозная жижа. Так сдохните, ошибки эволюции! Deus vult, и пусть пресвятой Карл Шрусберийский, почитаемый в миру по родовому прозвищу Дарвин, направит мой клинок!..