Это наш мир

Из чащи слышались вопли, которые в моём сне издавали чудовища: это наши знакомые лесные коты охотились на мелких зверьков. Когда мы после дневного привала отправились дальше в путь, коты валялись вокруг нашего лагеря в расслабленных позах и не обратили на наш уход ни малейшего внимания. Но где-то через пару часов мы услышали характерное блеющее мряканье. Стая догнала нас и побрела параллельным курсом. Звери держали дистанцию, не сближались, но и не отдалялись. Когда мы расположились на ночлег, котики не на шутку удивились, что двуногие собираются продрыхнуть самое подходящее для охоты время. «Котриарх Динамит», как мы прозвали главу клана, даже приблизился к костру и укоризненно сказал «Мря’а’а’а!». Потом поняли, что от нас толку не добьёшься, коты махнули на нас лапой и канули в лесной сумрак. И сейчас из леса доносились боевые кличи наших маленьких черношкурых друзей.

— Всё в порядке, — негромко сказал Яромир.

— А?

— Ну я же слышу, что ты проснулся. Говорю тебе, всё тихо. Даже скучно.

— До залива ещё далеко, успеем повеселиться, — ответил я.

Из чащи донёсся многоголосый кошачий рёв.

— Интересно, котишки теперь пойдут с нами?

Яромир хмыкнул.

— Если мы приведём из леса пятнадцать чёрных котов, Регина будет на седьмом небе. Она — потомственная кошатница. Но вряд ли эта банда пойдёт за нами. У них, как у всех диких зверей, своя территория, и за границы стая не выходит, если только не случилась какая-то катастрофа — пожар или потоп.

— Или голод.

— Да. Голод и кота из леса гонит. Но эти, кажется, не голодают. К тому же я слабо представляю, как мы заманим их на яхту.

— Хм. А куда планируешь двинуть?

— Вдоль берега. На запад или на восток — неважно. Только надо набрать в запас пресной воды и свежих фруктов. Хотя бы этих киви-переростков с шипами. Иначе свалимся с цингой, как древние мореходы.

— Нам надо запасти ещё кое-что, — напомнил я.

— Что?

Вместо ответа я повертел в пальцах наконечник.

— Нужно сделать оружие. Сам видишь, у местных жизнь весёлая. С одним револьвером на четверых мы не впишемся в местную тусовку. Я предлагаю задержаться в этой уютной бухте, сделать всем луки, арбалеты, стрелы…

— Разумно, — согласился Яромир. — Я тоже об этом думаю. Только вот беда: «Крулевна» — не плавучая мастерская пополам со складом всего на свете. Придётся повертеться. Ты, говоришь, научился делать обсидиановые наконечники для стрел?

* * *

Мы поговорили о том о сём, потом я уговорил Яромира лечь, а сам заступил на пост. Котовьи вопли скоро стихли — стая насытилась и устроилась на отдых, но разноголосая песня джунглей не смолкала ни на минуту. Кто-то преследовал добычу — живое мясо, которое насытит и продлит жизнь, кто-то дрался с врагом, кто-то расплачивался мучительной смертью в пасти хищнике за чересчур глубокий сон. Над нашим лагерем просвистели в воздухе трёхметровые крылья, но к нам ночной летун не проявил интереса.

Едва первые лучи солнца позолотили верхушки деревьев, мелкие птицы приветствовали новый день оглушительным гомоном. Они ликовали, что пережили ночь — час, когда властвует клыкастая и когтистая смерть, являющаяся из мрака.

Когда солнце поднялось над лесом, я разбудил Яромира, мы позавтракали и пустились в путь.

Через час в кустах раздалось «мря’а’а!», и к нам вышел котриарх клана.

— Решили приручиться? — спросил я его по-русски.

Вожак мрякнул, развернулся и бесшумно скрылся в зарослях.

Мы шли по джунглям, привычно сканируя пространство вокруг. Опасных врагов поблизости не было, как и достойной дичи — но у нас ещё было вдоволь копчёного мяса орраца, так что об добыче пропитания мы не думали.

Идя к шпилю, мы отмечали дорогу зарубками на стволах деревьев — хотя и не были уверены, что нам придётся возвращаться лесом. Сейчас эти пометки здорово помогали нам — мы ни разу не сбились с пути. По нашим прикидкам, мы приближались к перевалу. Мы уже строили наполеоновские планы, как перемахнём его и за остаток дня доберёмся до залива.

И тут мы разом ощутил смутное беспокойство. Что-то впереди было не так. Неправильно. Плохо.

Через минуту мы услышали азартные завывания чёрных и стонущий вопль.

Голос был знакомый.

Мы бросились на шум и увидели, что чёрные коты терзают маленького тщедушного человечка.

— Динамит! — рявкнул Яромир. — Прекратить! А то по ушам!

Котриалх и двое крупных зверей оставили жертву, повернули к нам окровавленные морды и злобно зашипели.

— Оставьте его! — строго повторил Яромир. — А то поссоримся. Потом убьём ещё антилопу, — он выразительно показал рога на голове, — наедимся все, — он похлопал себя по животу. — А этого оставь. Пан Динамит, объясни своим!..

Котриарх сказал «Хь!», потом рыкнул, обращаясь к своей банде, и коты нехотя оставили жертву.

Мы подступили к человечку, которого милые котики обкусали так, что он напоминал шмат мяса, из которого тупым зазубренным ножом вырезали куколку для неведомого обряда. Лицо было страшно изуродовано — мелкие хищники высосали глаза, отгрызли нос и правую щёку.

Но он был жив.

И я узнал его по седым прядям, свисающим с бугристого черепа.

— Тлигуантуаниани? Что случилось?

Карлик простонал.

— Большой сильный… много-много плохо… — просипел он. — Большой сильный убей экецаальтк… люди много-много мяса дай, люди мясо кушай, потроха кушай, кости разбей, малый жижа кости кушай, из голова кость жижа кушай… Один, два, три дня, малый помирай, все малый помирай… Люди говори — Тлигуантуаниани плохой гиунц, большой злой-злой приводи, большой люди плохо делай, цераута делай… Люди говори, Тлигуантуаниани гиунц нет, Тлигуантуаниани плохо, ходи в лес много-много далеко, унеси цераута… много…

Карлик рыгнул кровью, дёрнулся и затих.

— He’s dead, — сказал я.

— What did he say? — спросил Яромир.

Я вздохнул. Сама по себе смерть карлика меня мало взволновала. Я повидал тут немало смертей тех, кто мне был куда как более симпатичен. А то, что он рассказал, не добавляло оптимизма.

— Ящер не пошёл карликам впрок. Их дети отравились и перемёрли. — Яромир поднял брови. — Наверное, какая-то часть ящера была несъедобной, — предположил я. — Может, головной мозг — а они съели и его — может, потроха. А иожет, они просто обожрались мясом до колик: думается мне, эти могучие охотники едят мясо нечасто.

— Думаешь? — недоверчиво спросил Яромир. — Они же убивали кморов…