Это наш мир

— Вообще интересно, — говорил Яромир, когда прожевал жилистый кусок. — Получается, тут три гуманоидные расы. Летучие шлюхи со своими глубоководными кавалерами, карликовые кретины и твои друзья…

— Это все, кого мы знаем, — уточнил я и взял новую полоску жареного мяса. При жизни носитель мяса не чилил без яиц в уютном хлеву, наедая жирок, а скакал по джунглям и бился за право дышать этим дрянным воздухом до последнего, чему мы были свидетелями. Да и тестикулы остались при нём до последнего вздоха. Так что мясо было жёстким и обладало не самым нежным вкусом и запахом. Но я уже забыл, что когда-то ел другое.

— Так, — кивнул Яромир. — Пока это все, кого мы знаем. А может, их больше. Не удивлюсь, если мы встретим эльфов, тысячелетних, как рейх, или краснолюдков.

— Кого?

— Волшебный народец из наших сказок, — объяснил поляк. — Похожи на гномов, но, в отличие от них, не гадят людям, а наоборот — помогают. А тут есть настоящие драконы и грифоны — отчего бы не завестись красналям?..

— Три разумные гуманоидные расы — и ни одна не создала чего-то отдалённо похожего на цивилизацию, — продолжал Яромир. — Занятно.

— Если раса гуманоидная — это ещё не значит, что она разумная, — возразил я. — Малпы в нашем мире тоже вполне гуманоидны. Так что феи с жаболюдьми исключаются: эти ребята живут в полной гармонии с природой. Горные карлики — ну, не будем о грустном…

— Думаю, они не всегда были кретинами. И они, wprawdzie, больше других похожи на людей, — заметил Яромир.

— Выродившихся.

— Но всё же. У них, по крайней мере женщины нормально рожают детей. А что касается твоих гвирсуги, — старательно выговорил он, — я бы решил что они — раса, выведенная искусственно. Ale jest jedno «ale».

— Яке «алэ»?***)

— Нет никаких фактов, однозначно подтверждающих целенаправленное стороннее вмешательство в местную экосистему, — ответил косматый троглодит в перепачканной кровью одежде, державший в левой руке вытесанную из дерева палицу. — Только наши догадки. Этого мало.

— Ну, те ребята, у которых я жил — они странные дикари, — заметил я. — С одной стороны, они сильные, умные и умелые. Они умеют обрабатывать обсидиан, плести и ткать, знают, как приготовить из листьев и плодов лекарства, которые только что мёртвого не поднимают. Они делают отличное оружие, строят дома и корабли. Но им не нужно заботиться ни о детях, ни о стариках — их там просто нет. Они не боятся смерти, хотя рискуют каждый день и живут, по нашему счёту, несколько месяцев или пару лет, кому как повезёт. Я имею в виду, столько живут взрослые особи, — добавил я, видя тень сомнения на лице Яромира. — Сколько живут их жуткие личинки, я не знаю. А когда кто-то из племени погибает, его с почётом относят в лес, прощаются всем племенем — и всё. Их женщины уходят в лес, чтобы произвести потомство и умереть. А жизнь взрослых аборигенов — вечная туса. Им просто не нужна цивилизация.

— Цивилизация возникает не по желанию, — возразил Яромир. — Чтобы на земле, где вольно бродили беззаботные дикари, образовалась цивилизация, нужно…

— Нужно подбросить в коптильню, — заметил я. Мы поднялись (коты прервали обед и подозрительно уставились на нас), нагребли углей от костра и добавили их в коптильню, потом стали очищать от листьев ветки «сахаца» и раскладывать их для дыма.

— Нужно, чтобы люди могли думать не только о том, как бы не умереть с голоду до завтра, — продолжал Яромир. — Значит, они должны освоить земледелие и скотоводство — только так можно создать большой и надёжный запас пищи. А сеять пшеницу и пасти коров получается не везде, поэтому цивилизация не появилась ни в тундре, ни в сельве. Когда нет страха смерти от голода, холода или в когтях зверя, тогда люди успешно осваивают новые технологии. И опять же. Мало того, чтобы какой-то sprytny chłopiec****) углядел, как в жарком пламени из рыжего камня получается железо, а из белого песка — стекло. Этим открытиям надо найти применение. Требуется сырьё — много, всё больше и больше. А оно есть не везде. Что-то найдётся в чужой земле — значит, с его владельцами надо будет договариваться, меняться, торговать…

— Или брать с бою, — добавил я.

— Или брать с бою, — кивнул Яромир. — Ещё нужны те, кто будет исследовать, пробовать новое, узнавать чужие технологии, накапливать, хранить, передавать знания. Рождение цивилизации — процесс дьявольски долгий, сложный и не вполне понятный: почему один народ развился, а их ближайшие соседи жили в палеолите, пока к ним не прилетели на вертолёте… Отсюда сказки про палеоконтакт…

— А ты в него не веришь?

Яромир снисходительно улыбнулся:

— В прошлой жизни я учился на металлурга. В нашем деле полагается верить рассчитанным цифрам и доказанным фактам.

— Как же ты, такой скептик, носишь Мъёлльнир? — между прочим спросил я.

— Молот Сварога, — спокойно уточнил Яромир. — Небесного покровителя огня и кузнечного дела., который даровал людям железо и научил его обрабатывать. Кстати, первое железо люди получили именно с неба. — Он повертел в руке огромный кусок мяса, подумал и смачно откусил.

— Метеоритное?

Ответом стал нечленораздельный рёв. Яромир поспешно вытащил изо рта кусок мяса, будто оно преаратилось в живую сколопендру, и швырнул на землю.

— Так, chuj ci w dupe! — с неожиданной яростью рявкнул он.

— Проблемы? — холодно поинтересовался я и на всякий случай примерился, как буду хватать нож. Если чёртов лях внезапно сошёл с ума и вообразил меня злобной лесной нежитью — он станет следующим блюдом на пиру котиков.

Вместо ответа Яромир срлюнул на землю кровью.

— Чуть зуб не расколол этой pierdolonoj антилопой! — проговорил он. — Какая-то сучья кость… вонзилась в десну… чуть клык не сломал…

И тут мы оба ошеломлённо замолчали.

Потому что на земле лежал стальной шип.

__________

*) Грёбаный гигантский хвощ.

Хвощ? (англ. и польск.)

**) Нам надо поскорее кого-то убить.

***) Но есть одно «но».

Какое «но»?

****) Глазастый парень (польск).