Это наш мир

Стальной шип

Худшее, что ждёт путешественника в здешних джунглях — не огромные хищники и не ядовитая мелюзга. Самое страшное испытание — воздух: тёплый, влажный и вонючий. Вдыхать его было мучительно даже мне, хотя у меня всё-таки имелась привычка. Хуже духоты был только гнус, от которого мы медленно зверели.

Впрочем, к вечеру первого дня мы притерпелись и к скверному воздуху, и к летучим кровососам, а за несколько дней путешествия почти перестали замечать эти неизбежные неудобства — просто непривычно быстро уставали. Стычки с хищниками на фоне настоящих бедствий были развлечением.

Самая забавная стычка случилась в начале пятого дня путешествия. Дело было так. Мы добыли и собрались жарить двух птиц, похожих на земных куропаток. И тут нас окружила стая лесных котов. Зверьки были довольно рослые — здоровенный мейн-кун, которого держала моя лонгбордистка, рядом с ними казался бы подростком-недомерком — длинноногие и длиннотелые, похожие на пантер, но с огромными ушами, покрытые короткой чёрной шерстью. Они скакали по деревьям вокруг, лазали по кустам, шипели, фыркали и издавали жуткие рулады, напоминающие хриплое и визгливое блеяние. Нападать на нас троелунские котики не спешили, но всем видом демонстрировали, как мы неправы.

— Брысь! — я не выдержал и запустил в ближайшего котишку веткой. Зверь увернулся, отскочил, нагнул голову, разинул пасть и грозно зашипел.

— Берегись, теперь он тебе в ботинки нагадит! — предупредил Яромир.

Услышав наш смех, коты страшно оскорбились, принялись загребать задними лапами и швырять в нашу сторону комья земли, показывая тем самым, какое мы всё-таки дерьмо.

— Кажется, мы заняли их территорию, — предположил я. — И убили их законную добычу.

— Если мы добыли, значит, добыча наша! — заметил Яромир. — Закон джунглей, кисоньки!

И в противоречие своим словам он отчекрыжил птичью ножку и швырнул в кусты. Через несколько секунд в том месте началась возня, сопровождавшаяся шипением и взрыкиванием: «кисоньки» делили подарок двуногого.

— Слушай, давай отдадим им этих дохлых куропаток, — сказал Яромир. — Понимаешь, у Регишки дома остался такой же. Когда тот лесной демон на тебя зашипел, я просто увидел нашего Динамита… это кота так зовут, потому что, если он разыграется — в комнате всё вверх дном, будто взорвали бомбу, — пояснил он. — Вот он так же шипит и клонит голову набок, когда злится. Регишка меня со свету сживёт, если узнает, что я отобрал еду у котиков.

Два котика тем временем двинулись в нашу сторону, медленно переставляя напружиненные лапы, злобно подвывая. По сравнению с инфернальными ужасами леса эти маломерные хищники казались даже милыми.

— Ты прав, — согласился я. — Не оголодаем. Эй, котики, вот ваши куропатки. Только не порвите друг друга, пока будете делить!

Мы оставили свой несостоявшийся завтрак лесным котам и ушли, сопровождаемые шипением и мерзким блеянием. Цель экспедиции была совсем близко, и пара часов прогулки натощак ничего не значила.

* * *

— Передохнём? — спросил я, когда мы вышли на опушку.

Яромир кивнул и от души треснул палицей по поваленному дереву. Дерево вздрогнуло, на землю посыпались кусочки коры, но из щелей и трещин в стволе никто не показался. Значит, можно садиться.

В здешних лесах не принято плюхаться на поваленные деревья, как на скамейки в парке, даже если они с виду необитаемые.

В прошлый раз мы вот так спугнули чёрно-красную змейку, а ещё нам довелось расшевелить муравейник. Змейка — та просто скользнула молнией в траву, а муравьи, когда их дом содрогнулся от удара палицей, высыпали грозно шуршащей тучей, и мы поспешили удалиться.

Но эту колоду ещё никто не обжил.

Выждав минуту, мы сели на дерево, достали по шипастому киви, разрезали и принялись есть. Впереди, в сотне шагов, возвышался шпиль, к которому мы шли уже пятый день.

Да, мы немного ошиблись, оценивая расстояние на видеозаписи. К тому же километр по воздуху может превратиться в три или пять на земле, особенно — когда идёшь по джунглям.

Но вот мы у цели — а спешить отчего-то не хотелось.

— Яромир, ты слыхал про такой вывих мозга — «депрессия достижения»? — спросил я. — Вот смотри. До шпиля — доплюнуть, а мы, вместо того, чтобы бежать к нему сломя голову, сидим тут и кушаем. И идти к нему не хочется. Потому что понимаем: дошли — и всё, приключение закончилось…

— Чушь, — ответил поляк. — Депрессия тут не причём. Просто ты боишься к нему подходить. И я тебя понимаю, потому что тоже боюсь. Это ведь не ктулху с пищеварительными тентаклями, не цмок в пять метров длиной и не stado zębatych żab z morza. Тут высокие технологии, их троглодитской дубиной не прошибёшь. Смотри, этот чёртов шпиль стоит невредимым посреди джунглей, а вокруг нет ничего похожего на ограду.

— Значит, ограда есть, но невидимая.

— Так. И при этом надёжная, как гравитация.

Некоторое время мы сидели молча, выедая пряную кисло-сладкую мякоть и созерцая шпиль.

— Интересно, что же всё-таки там… — задумчиво проговорил поляк. — Не верю, что там нет защиты.

— Ну… Если бы это был старый добрый фантастический роман, вокруг шпиля было бы силовое поле. Оно бы просто отбросило нас в сторону. Нежно и деликатно.

— Может быть. Но у нас тут новая злая фантастика. Как думаешь, что они приготовили? Какой-нибудь мощный электромагнитный импульс, который форматирует мозги до заводских настроек? Или лазерные пушки с датчиками движения?

— Вот это вряд ли, — сказал я. — Смотри!..

По холму бежала пара экрази — хищных зверей, похожих на русских борзых, но чуть поменьше и похлипче, с короткой серо-бурой шерстью. У самца, который был в полтора раза больше самки, вокруг шеи был «воротник» из длинной редкой светлой шерсти, такой же гребень тянулся вдоль хребта до середины гибкой горбатой спины. Экрази подбежали к шпилю и принялись увлечённо обнюхивать. Затем самец совершенно по-собачьи задрал на шпиль заднюю лапу. Сделав это важное дело, он потрусил прочь, его благоверная поспешила следом.

Они беспрепятственно покинули холм. Охранная система загадочного объекта не пришибла их миллионовольтным разрядом, не отравила ипритом.

— Если тут есть датчики, они реагируют только на крупные объекты, — рассудил Яромир.

— Или — на прямоходящие, — добавил я.

— Не знаю, как ты, а я не хочу подползать к братьям по разуму на карачках, — сказал поляк. — Ладно, — он поднялся и подхватил палицу. — Идём. Надо, наконец, узнать, что это такое…

* * *