Это наш мир

…Я знал, в чём сила рогатины: направив остриё в тушу зверя и уперев тупой конец в землю, охотник может удерживать разъярённую тварь на расстоянии — крестовина не даст зверю продвинуться вперёд. Но я слишком долго охотился с аборигенами Троелуния, и моим оружием было лёгкое копьецо с бамбуковым древком: от такой нагрузки оно бы сломалось. А в момент опасности, когда мозг заливает адреналин, тело действует по вбитому в нервы и мышцы сценарию. Я ударил атакующую ящерицу так, будто бил острогой. Прекрасный японский кухонник справился с несвойственным ему делом: пробил пластинчатый панцирь, легко и без усилий вонзился в шею гигантского пресмыкающегося. Копьё углубилось по перекладину. Ящерица заверещала, дёрнулась всем телом, древко вылетело из моих рук, а чудовище бросилось на меня.

В следующий момент какая-то сила швырнула меня на землю, и я увидел над собой распахнутую пасть. Воняло из неё… не слишком-то приятно. Потенциальная добыча должна была задохнуться насмерть, прежде чем ящер примется её жрать.

Я очень живо представил, как челюсти смыкаются на моих боках, как внутренности пронизывает жуткая резь, а потом дракончик вздёргивает морду кверху, и я вижу, как у него из масти свисают петли моих кишок.

Я увидел и прочувствовал это настолько ярко, что…

…мёртвой хваткой вцепился в челюсти ящера.

Конечно, мне не хватило бы сил надолго задержать хищного монстра. Но тут послышался мокрый треск, который сопровождает перелом кости. Он повторился снова и снова, и это была для меня самая прекрасная в мире музыка. Ящер дёрнулся, вырвал челюсть из моих рук и повалился на меня.

Я чувствовал страшную тяжесть, вдавившую меня в твёрдую землю, и конвульсии, терзавшие тушу.

И вонь из пасти.

Яромир приподнял башку дохлого ящера, и я поспешно отполз в сторону.

Поляк индифферентно помахивал палицей, перепачканную кровью из разбитой вдребезги головы чудовища.

— Про таких цмоков ты не рассказывал, — заметил он.

Я поднялся, преодолевая боль в отбитых костях, подковылял к поверженному ящеру и выдернул из шеи рогатину.

— А я таких раньше и не видел. Дзенькую. Если бы не ты, он бы меня пополам перекусил

— А потом — меня. Ты как?

Я потёр затылок. Под волосами наливались две болезненные шишки.

— Приложился хорошо, но ничего не поломал.

— А я, кажется, сломал палицу об этот безмозглый череп. Ну так и есть. Треснула, — Яромир вздохнул. — Надеюсь, до конца экспедиции хватит.

Я сел на плоский скальный выход. Сердце бешено колотилось, в местах ушибов — а проще было назвать места, которые я не ушиб — нарастала боль, и медленно приходило осознание того, что я, кажется, опять разминулся со смертью.

Яромир сел рядом. Несколько минут мы молчали: кажется, он чувствовал то же, что и я.

— Что будем делать с тушей? — спросил он наконец.

— Съедим.

— Что, всю?

— По настроению. Лично у меня от вчерашнего варанчика остались одни воспоминания. А здесь — идеальное место для пикника. Только дров маловато.

— Ещё пара ударов, и на растопку пошла бы моя палица. Хол-лера, а ведь пока вытёсывал из чёртова железного дерева — семь потов сошло.

Вставать не хотелось — хотелось лечь и лежать часа два. Но хворост сами себя не наломает, а голод, подстёгнутый адреналиновой вспышкой, решил сделать со мной то, что не успел «цмок» — растерзать. Мы поднялись и пошли собирать древесный и травяной сушняк.

Через некоторое время мы сидели возле костра и торопливо рвали зубами наскоро обжаренные — скорее обожжённые — полоски мяса, вырезанные из задней ноги твари, которая меньше часа назад хотела пообедать нами. Карма is a bitch. Утолив первый голод, я прервался, чтобы немного оттереть засохшую кровь, которая залила меня с головы до ног. Не то чтобы я был патологически брезглив, но кровавая вонь привлекала насекомых.

— Я придумал, как мы назовём эти скалы, — сказал я.

— Хм?

— Драконовы горы.

— Такие уже есть в ЮАР.

— Ну и что? На Земле есть несколько городов, которые называются Кордова. Брестов по меньшей мере два — в Беларуси и на западе Франции. В Америке есть несколько деревень, которые называются Каир. К тому же я сомневаюсь, что в Драконовых горах, которые в ЮАР, кто-то реально убил цмока, а эти горы получат своё название заслуженно.

— Ну, так тому и быть. Нарекаем, — приговорил серийный драконоборец.

В цивилизованном мире мы давно бы уже встали из-за стола, но прогулка по джунглям способствовала тому, что от цивилизации в нас осталось немного. Потому мы жрали, как два гепарда, заполевавшие зебру — пока не почувствовали тяжёлое одуряющее насыщение.

— Ну что? Пойдём? — спросил Яромир. Без особого энтузиазма, как мне показалось.

— Покатимся, — просипел я. Яромир хохотнул.

Всё, как в старые добрые времена. Битвы с чудовищами, варварский пир до отвала — не хватает только прекрасных дев, радостно отдающихся удалым добытчикам.

Вспомнилась ночь перед экспедицией: подруги устроили нам роскошные проводы. Я слышал, что многие девицы не занимаются сексом в критические дни, но Элис оказалась не из таких: настоящей любви менстра не помеха. Даже есть свои преимущества — можно не опасаться залёта, так что я с удовольствием спустил в кровавую бездну моей ирландочки — мы потом ржали над «blooby abyss»…

Элис, крошка, когда вернёмся, я зацелую тебя от конопатого носика до пальчиков ножек с облезшим педикюром, а потом…

Ладно. Шпиль сам к нам не придёт. Пора выдвигаться.

Когда мы почти собрались подняться и продолжать путь, из кустов впереди донёсся шорох.

Расслабленность как рукой сняло. Яромир схватился за палицу, я привстал на колено и взял рогатину.

И тут услышал то, что меньше всего ожидал услышать.

Человеческую речь.

Ну, не совсем человеческую.

Говорили на языке Троелуния.

_______

*) Охренеть, прелестный голосок!

Да, его ждёт La Scala. (польск)

**) Рехнулись? (польск)