Это наш мир

Цмок

— Скверное местечко, — сказал Яромир, оглядывая перевал, по которому нам предстояло пройти. — Оно просто излучает опасность, фонит, как ведро плутония. Чую, мы тут без приключений не пройдём.

— Тут все местечки скверные и все излучают опасность, — ответил я. — И поверь, этот перевал безопаснее, чем промежность крылатых шлюх.

Яромир хмыкнул.

— По крылатым шлюхам ты специалист, спорить не буду. Пошли.

Мы двинулись по заросшей кустами, редкими кривыми деревцами и жёсткой травой седловине. Я шёл впереди и держал в руках самодельную рогатину — двухметровый кол, на конце которого был закреплён на болтах длинный столовый нож, а чуть ниже была приделана крестовина. Позади шёл Яромир с увесистой палицей. В качестве оружия последнего шанса поляк прицепил на пояс кухонную тяпку в чехле, я — ещё один нож.

То и дело нам преграждали дорогу валуны и небольшие отроги, сквозь тонкий слой почвы тут и там прорывались скальные выходы. Один раз нам загородило путь небольшое заросшее озерко с тухлой водой, и нам пришлось лезть на крутую скалу, чтобы обойти его. При нашем приближении из кустов вылетали птицы и насекомые, кто-то мелкий убегал с еле заметным шорохом. Крупных тварей или даже следов их пребывания нам не попадалось.

Но, как гласит дурацкая поговорка, если вы параноик — это ещё не значит, что за вами не следят. Несколько раз я физически чувствовал недобрый чужой взгляд.

Тропическое солнце висело в зените и заливало землю жаром, вокруг кипела суетливая примитивная жизнь, но смерть могла выскочить из-за любого куста. Или упасть с неба.

И надо успеть заметить врага на мгновение раньше, чем он бросится на тебя.

Яромир тихо свистнул. Я резко обернулся. Мой товарищ молча показывал левой рукой вперёд, чуть влево и немного вверх.

Я посмотрел туда, куда он показывает, и тихо выматерился.

Мы так долго искали приключения, что они решили нас порадовать и сами поспешили к нам навстречу. В лице ящерки длиной в два роста человека, если считать от носа до кончика хвоста.

Ящерка высунулась из-за камня, посмотрела на нас, приоткрыла пасть, полную длинных зубов, и издала звук, напоминающий одновременно мяуканье, кряканье, скрип двери сарая и сфинктеральный резонанс.

— O ja pierdolę, piękny głos! — заметил Яромир.

— Так. Ла Скала на нйо чека*), — поддержал я и перехватил импровизированное копьё поудобнее.

И тут чудовище бросилось на нас…

* * *

Как вам идея — прогуляться через джунгли, полные кровожадных монстров, к стальному шпилю, неведомо кем и зачем поставленному?

Ну, как бы сказать… Когда выдвигаемся?

Прекрасная половина не стала истерить, пытаясь удержать нас от похода, в котором мы могли запросто сложить буйны головы. Обе девушки — и Регина, и тем более Элис — прониклись рассудительно-бесстрашным взглядом на жизнь, единственно возможной философией Троелуния. Панна Регина заварила новую порцию гербаты, принесла ещё печенья, и мы склонились над смартфоном.

— Это недалеко, — говорила Элис. — Километров пятнадцать или двадцать на юго-запад. Единственная проблема — от нас он отделён скалистым хребтом.

— Вообще не вижу проблемы, — отвечал Яромир. — Поднимем якорь, обойдём скалистый мыс, высадимся западнее…

— Проблема есть, — возразила Элис. — Там невозможно высадиться. За скалой начинается морское болото километров на двадцать. Вот, посмотри — она промотала запись, — Там придётся идти к устью реки и подниматься по реке на лодке, потом всё равно идти через лес…

— Значит, стартуем отсюда, от залива, — решил Яромир.

— Вы собираетесь лезть по скалам? — спросила Регина. («Czy jesteś szalony?» **) — звучало в её голосе…)

— Не обязательно, сказала Элис. — Там, южнее, есть перевал, вполне проходимый. Вот, на видео посмотрите

— Мне не нравится эта трава, — я ткнул пальцем в дисплей, в безлесное пятно у подножья скалы возле перевала. — Похоже на болото. Тогда нам не пройти.

— Вла-ад! — протянул Яромир. — На таком расстоянии на видео, снятом на смартфон, ты можешь принять за болото что угодно. Не надо запугивать себя раньше времени. Лучше скажи, кого мы можем встретить в джунглях.

— Самая паскудная потвора — это кмор, — сказал я. — С таким чудищем вдвоём не справиться. Но их тут нет.

(«Я ОЧЕНЬ надеюсь, что их тут нет…»)

Яромир поднял брови:

— Ты уверен?

— Абсолютно.

(«На самом деле ни хрена не уверен…»)

— …Вигудра мы вдвоём завалим, без сомнений…

— Это кто? — живо спросила Регина.

— Это грифон, я говорил уже, — напомнил я. — Обычный грифон, как на старых маргиналиях, тощая рысь с клювастой орлиной головой. Базурд — это что-то вроде нашего вепря, но вместо щетины у него чешуя. Сильная и злобная скотина, но первым не нападает — он всё-таки не хищник. Есть ещё острукка — это такие хищные марабу. В первый мой выход в джунгли такая тварь отгрызла мне полжопы, но я её завалил, и её коготь стал моим первым трофеем. Летучую росомаху надо опасаться на открытых пространствах. Будем почаще посматривать вверх. Эренсуги встречаются редко. Есть ещё всякая ядовитая мелочь — змеи, ящерицы, пауки, сколопендры — но с ними проще. Они бросаются только на добычу или на тех, кто сам на них нападает. Для добычи мы великоваты, значит, главное — не наступить на них и вообще никак не задевать. Вот, одного парня, когда он шарил по базореки…

—?

— По зарослям кустов на холме, — пояснил я, и продолжал, — так вот, его укусил за шею симпатичный оранжевый паучок величиной с ладонь. Ему вырезали из шеи вот такой кусок мяса, но кровь уже разнесла яд. Парень сгнил заживо за неделю.

Я заметил странный блеск в глазах Регины и понял, что перегнул палку.

— Но за всё время, которое я прожил с аборигенами, это единственный случай, чтобы умирали от яда. А время от времени ядовитая мелочь кусает всех.

— И тебя кусали? — спросила Регина.