Страница 8 из 78
Капитан и стармех выжили, поняли, что в небе творится полная ерунда и определиться по звездам невозможно, как и идти по счислению -- изменилась не только карта, но и длительность суток. Сумели понять, что находятся в "южном" полушарии, и сообразили, где север. На север и поплыли, прочь от полярного холода, а то и плавающих вокруг айсбергов, -- сколько хватило топлива. До суши дойти не успели -- нефть в топливных танках буксира закончилась. Перешли на уголь. Но тут их настиг тот самый жуткий ураган, что здесь поменял ландшафт. Настиг в океане. Капитан принял единственно верное (как ему казалось, да и предписываемое должностными инструкциями на этот случай) решение -- покинуть неуправляемое судно, ставшее игрушкой чудовищного шторма, который грозил в любой миг затопить "Богатырь", разом убив всех переживших перенос на его борту. В шлюпке с экипажем, гарантированно выдерживающим курс против волны, шансов пережить шторм было явно больше...
Всё, что я мог, пожелать морякам: спасения, куда бы их не занесло в здешних невесёлых местах.
Вырубив отличным кухонным тесаком жирные куски мяса с шеи ихтиозавра, не забыв прихватить пару пластов просто жира с его брюха, я загрузил кастрюлю на плите в камбузе на 4/5 объёма убоиной, а оставшуюся 1/5 часть долил свежей водой, принесенной из ручья с берега. После чего растопил печь, довёл кастрюлю до стационарного кипения, и пошёл заниматься уборкой, начиная с верхней палубы, периодически подходя на камбуз, контролируя процесс и подкладывая в печь дрова. Дров должно было хватить на четыре часа кипения будущей тушенки впритык. Время варки засек по выставленному таймеру смартфона, поставленного заряжаться рядом с камбузом на солнышке.
Кстати, во время попыток ихиозавров взобраться на борт, они заметно "выдернули" нос кораблика из прибрежного песка и сдвинули буксир. Теперь "Богатырь" стоял не прочно "застряв" носом в песке, а скорее "приткнувшись" к берегу, и толком его на месте ничто уже не удерживало. Так что дать кораблику машинный ход стало вопросом его непосредственного спасения, пока ветер и волны не разбили нос или корпус "Богатыря" о берег.
Соответственно, носовой трап после сброса оказывался не над песком пляжа, а над водой. Да, этой воды было каких-то пара сантиметров, но всё же, всё же...
Дружку я нарезал мелкими кусочками часть свежей печени ихтиозавра в большую миску (скорее, кухонный тазик для салатов) -- и предложил попробовать. Дружок поначалу отнёсся к предложению скептически, но, брезгливо лизнув для пробы кусочек печени, быстро взял его на зуб, распробовал, а потом погрузил пасть в тазик целиком, работая челюстями быстро и сосредоточенно, пока содержимое тазика не уменьшилось вдвое, килограмма на три. Попробовал кусочек печени и я сам -- она была деликатесом, явно превосходящим по вкусу известную печень трески. Так что я отложил себе на ужин тоже килограмма три печени в кастрюльке, собираясь её запечь на освободившейся от тушенки плите.
Объевшийся Дружок убрёл в кубрик спать (пёс сам довёл свою шерсть до чистоты, мне только лапы его пришлось помыть), а я стал усердно молиться богу Гигиены, начиная с верхней палубы и далее вниз. Было очень жаль отправлять за борт огромное количество мяса ихтиозавра, но его потроха начали пованивать на солнце уже через пару часов, так что добрый бог "санитаров залива" накрыл поляну своим верным зубастым рыбам ещё раз. В процессе отмывки и чистки палубы парохода и стен его надстройки, я не забывал поглядывать вокруг на предмет очередных нехороших сюрпризов от мира ящеров. Но пока что всё было спокойно.
Уборка заняла почти три часа. Когда отоспавшийся Дружок вышел из кубрика и удивительно точно "отстрелялся" за борт, не испачкав ничего и не пролив на палубу ни капли, я завершил уборку профилактическим окатыванием водой части палубы и внешней обшивки, куда верный товарищ изволил оправиться, выполоскал тряпки, шайку и швабры, поставил всё сушиться у трапа. А сам, подбросив в печку почти закончившиеся дрова, и оставив Дружка на хозяйстве, спустился к ручью, где с удовольствием смыл трудовой пот ледяной водой и переоделся в лёгкую чистую матросскую одежду, выбранную по размеру из брошенных экипажем вещей. Своё всё выстирал и развесил сохнуть на перилах ограды с другого борта парохода.
В процессе уборки я разглядел с верхней палубы, что за ручьём и соседним холмом есть ещё один большой залив. Мне подумалось, что если это место, где речка впадает в океан, то дрова там точно могут быть -- в том числе, принесенные последним бурным потоком (после урагана) с верховий по руслу реки. Но проверять я уже ничего не стал, отложил на завтра.
Теперь же я занялся разливкой готовой тушенки. Для этого ставил (предварительно прополоскав) пустую стеклянную банку внутрь чистой деревянной шайки, стоящей на полу камбуза рядом с плитой, а потом медным половником аккуратно заполнял банку густым кипящим жирным мясным варевом до краёв, чтобы притёртая крышка погружалась в кипяток сверху, а воздуха почти не было. "Утопив" крышку в банке, я затягивал специальный хомутик на медной закрутке "лепестком" вокруг покрывавшей крышку сверху провощёной ткани -- насколько хватало сил. Так упаковщики продуктов добивались отсутствия доступа воздуха и влаги в банку извне, что меня вполне устраивало: почти стоградусный кипяток тушенки стерилизовал банку и крышку изнутри, гермозатвор с затянутым медным хомутиком блокировали доступ воздуха извне. Микробы, если были, при почти 100 градусах дохли. Получалась пастеризация продукта. Оставалось отнести шайку в трюм, где надеть брезентовые варежки кочегара и выставить в тёмном непросвечиваемом из окон углу горячую укупоренную банку -- остывать и ждать будущего вскрытия с поеданием содержимого.
Получилось изготовить семь банок тушняка -- одна из стекляных банок от кипятка лопнула, тушенка вылилась в шайку. Пришлось выливать продукт из шайки с кормы в воду, стёкла от банки хоронить в памятной канавке на берегу, а шайку потом долго полоскать в воде.
Наконец, в кастрюле осталась доза варева, которой было слишком мало для заполнения банки -- литров пять. Её я перелил в небольшую кастрюлю для нашего ужина, сразу заполнив глубокую миску-тазик Дружка (остывать!), а кастрюлю снял с плиты и вынес на палубу, чтобы потом помыть. На горячую плиту поставил сковороду и наскоро обжарил на ней тонко нарезанную печень ихтиозавра, выкладывая на плоское блюдо, чтобы тоже остыло быстрее.