Страница 1 из 78
1
Из трюма меня извлёк громкий лай Дружка. Выхватив револьвер, я поспешно поднялся по трапу на основную палубу в ожидании неприятностей, но никаких неприятностей пока что не стряслось: выходя из кубрика, где спал Дружок, я закрыл дверь, чтобы на спящего пса никто не напал. Теперь Дружок проснулся и желал выйти на свободу.
Разумеется, пёсик немедленно оную свободу получил -- с принесением моих извинений о допущеной оплошности. Я был мгновенно прощен -- Дружок рванул к борту и задрал лапку: юный пёс, похоже, совершенно не желал отправлять естественные потребности там, где ел и спал. То есть, был элементарно чистоплотен. Определенно, мне повезло с собакой -- не припомню, чтобы знакомые собаковладельцы упоминали о столь щепетильном поведение щенков в таком юном возрасте, скорее, жаловались на обратное. Хотя, безусловно, собственного опыта совместного общежития со щенками, кроме Дружка, у меня не было.
Завершив процедуру, Дружок стыдливо на меня посмотрел.
-- Забрызгал? -- догадался я. Понурившийся щенок молча отошёл в сторону.
-- Сейчас уберу, -- успокоил я собаку. Принёс из кубрика деревянную шайку, швабру, тряпки и занялся уборкой. Сначала трижды окатил всё водой, включая перила. Потом промыл и протёр тряпкой железную ограду у борта, а, в завершении, смыл всё с палубы ещё раз из шайки, окончательно согнав воду вниз шваброй. Промыл тряпки, прополоскал швабру и шайку на корме, развесил тряпки на перилах сушиться, а шайку поставил рядом, на боку, чтобы тоже просохла, прислонив к перилам и швабру.
В голове у меня всплыла почему-то давняя, уже прочно забытая история.
-- Гигиена -- родная сестра здоровья! -- учил меня, салагу-первогодка, армейский сержант Игнатов в памятном службой 1995 году, после того, как тяжелой рукояткой швабры отправил в нокаут трёх борзых дагов-первогодков же, вздумавших чморить русского парнишку в туалете. -- А профилактика преступления -- это спасение не только жертвы, но и преступника! -- назидательно продолжил сержант Василий, размашисто вбивая носком кованого сапога яйца дагов им в мошонку, отчего в туалете повис заунывный звук, которым правоверных обычно призывают на молитву. -- Раз не объяснили родители или отслужившие родственники, расскажу сам, -- продолжил Игнатов, обращаясь к трём подвывающим телам на полу. -- Дисбат, детки, это очень-очень плохо! Вот вам ведь плохо сейчас. Плохо же? -- обратился он к туловищам. Туловища лихорадочно закивали. -- Воооот! А в дисбате будет раз в десять хуже. Причём, каждый день! Все три года, на которые вас туда определят. А как этого избежать? -- Три недоуменных физиономии вопросительно взирали на сержанта снизу, с грязного выщербленного кафеля туалета, как будто пророк сейчас поведает неофитам горнюю истину. -- Всё просто: соблюдать гигиену и дисциплину! -- сообщил Василий.
-- Малой, -- обратился сержант ко мне, -- проследи, чтобы добровольцы хорошенько убрали туалет. -- Проверю лично. И если что -- у нас тут сидит на губе гордый сын Ичкерии, сегодня мы его в дисбат этапируем. Вот эти с ним поедут -- чтобы всем четверым там нескучно было. Летёха у нас сейчас дома, в казарме, в отпуске, по ранению, только что из командировки, -- доверительно как бы проинформировал меня сержант, интимно понизив голос. -- Он таких вот теперь ну ооочень не любит. Так что, оформит влёт. Тем более, что в командировке майора нашего убили и летёха пока вроде как за него.
-- Поняли?! -- вдруг дико закричал сержант на три притихших на полу тела.
Я от неожиданности присел: глотка у сержанта оказалась луженая и ужаса он нагнать криком умел знатно. С пола раздались странные звуки. Посмотрев вниз, я увидел, что все три архара судорожно рыдали как дети и утвердительно трясли головами так, что, казалось, они отвалятся, не в силах говорить.
-- Проооверю, -- многообещающе протянул сержант, и покинул туалет.
Я помог поднявшимся с пола, скособоченным дагам найти за дверкой в шкафу вёдра, швабры и тряпки, пластиковую пятилитровую флягу "белизны", и даже посоветовал надеть на руки толстые резиновые перчатки, висевшие отрубленными раздутыми трупными конечностями на двери кладовки, чтобы "белизна" не сожрала кожу. Потом три непривычно тихих абрека старательно драили раковины и унитазы, стараясь не смотреть друг на друга. Они думали, что их унижают.
Но я понимал, что сержант Василий просто воспользовался инцидентом, чтобы навести порядок в подзапущеном по недостатку военнослужащих части туалете, ибо зайдёт сюда вернувшийся из Чечни летёха -- и вздует уже Василия. Никого Василий унижать и не думал -- ему нужен был сверкающий образцовой чистотой сортир. А обеспечить результат должны были залётчики -- он их явно специально рядом поджидал, поэтому и появился в туалете в начале разборки внезапно, как наша кавалерия в кино. Это я и объяснил дагам. После чего прошёлся вместе с ними по первоначально вымытому помещению, показывая на пятна грязи на стенах, трубах, перегородках, обратных и нижних поверхностях сантехники. Расставил временных подчинённых по фронту работ, взял перчатки и тряпку сам, стал проходить за ними туалет последовательно, сектор за сектором, подтирая и подправляя огрехи. При этом не молчал, а вслух комментировал:
-- Две недели дисбата... А это уже месяц... Ещё две недели... ТщательнЕЕ надо, военные! Аккуратнее! Вам же так долго сидеть придётся! А зачем?
Абреки удвоили старания. Наконец, оглядев результат, я решил, что туалет можно сдавать сержанту. Выстроив дагов в шеренгу вдоль стены, с тряпками и шабрами в руках, сказал:
-- Если сержант что-то найдёт -- молча, быстро, мухой! -- устранять! С сержантом общаться только уставным образом -- как в учебке учили. Ясно?
-- Так точно, ясно! -- неожиданно ответил по уставу левофлаговый, заросший чёрным волосом детина со звероватым взглядом.
-- Зову сержанта, -- сказал я и, повесив свои перчатки в кладовку, сложив туда свои ведро и швабру, оправил перед разбитым зеркалом форму, протёр тряпкой сапоги, распахнул дверь настежь и вышел в коридор. Сержант прогуливался по коридору неподалёку.
-- Готово, боец? -- спросил он меня.
-- Так точно, товарищ сержант, -- принял я уставную стойку вдоль стены, давая сержанту возможность пройти в туалет. Сержант проследовал в открытую дверь. Я -- в метре за ним, изображая некий полууставной шаг.
Сержант критически оглядел блистающее чистотой, чёрт знает с каких времён впервые, помещение.