Страница 69 из 78
Вдруг моё внимание привлёк какой-то звук справа, как будто стрекоза залетела в комнату и била крылышками об оконное стекло. На правой донке сторожок широко и быстро вибрировал вместе с леской, издавая звук стрекозиных крыльев. Я подхватил леску-верёвочку и стал её сматывать на расчалку удочки. Поначалу леска шла свободно, а потом последовал сильный рывок и натянувшейся струною леской мне чувствительно "обожгло" ладонь. Похоже, добычу тут нужно было вываживать в рукавицах. Незлобливо помянув рыбью маму и её потроха, я сбегал в трюм и надел на руки "нитяные" перчатки, висевшие на ремонтном участке для защиты рук при работах. Тем временем на другом конце донки добыча попыталась уплыть, весь намотанный мною шнур снова размотался, а сама донка повисла над палубой на натянутом шнуре, удерживаемая только завязками.
В перчатках дело пошло веселее: я взял в левую руку деревянную расчалку донки, а правой стал наматывать на неё выбираемый из воды шнур. На том конце шнура что-то тяжело ворочалось: добыча была явно неординарной. Рыба не желала приближаться к пароходу, но кто её спрашивал -- её волокли прочно впившиеся в тело кованые крючки. Вдруг, метрах в трёх от борта, вода вспенилась, и я увидел, кого поймал: больше всего рыба походила на большого сома. Во всяком случае, "усы" на морде были очень похожими.
Теперь каждый новый виток шнура на расчалку давался мне "с боем" -- приходилось нешуточно напрягаться, чтобы "отвоевать" очередной выбираемый фрагмент снасти. Шнур натянулся звенящей струной и с пчелиным жужжанием метался вдоль борта -- рыба решила "спрятаться" под дном парохода. Возможно, пыталась обрезать снасть о какой-то выступающий острый угол. Но я упорно продолжал выбирать шнур и сматывать его, оборот за оборотом. Подошел к борту и склонился над ним, пытаясь понять, глубоко ли еще добыча. Это было глупой ошибкой: добыча этого и ждала -- она выпрыгнула из воды "свечкой" и попыталась в меня вцепиться, целясь в лицо. "Сом" оказался весьма зубастым.
От неожиданности я отпрянул назад и взмахнул руками, заваливаясь спиной на палубу. "Припалубливание" на дробовик за спиной было бы катастрофой -- и для спины, и для ружья. Поэтому я постарался извернуться в воздухе и упал на бок, на руку, державшую расчалку. Расчалка донки, сжатая в руке, вылетела при ударе из ладони и шлёпнулась на палубу, стремительно, с шелестом, разматытываясь опять. Хорошо, что донка была привязана к палубе -- у меня был шанс на реванш. Хотя рыба на том конце донки была по силам со мною вполне сравнима -- если не сильнее меня! И возникал вопрос -- так ли уж я реванша хочу? Может, ну её к морскому чёрту, такую добычу -- нам с Дружком тушу в полсотни кг минимум точно не съесть, а не обработанная термически она протухнет к вечеру на жаре!
Ругаясь уже откровенно нехорошими словами, я встал, потирая ушибленную руку, снял и проверил дробовик (он не пострадал), рефлекторно оглядывая небо с куском суши за бортом -- на моё счастье везде было тихо и пусто, во время моей легкомысленной "рыбалки" сам я не привлек ничьего пищевого внимания. А ведь вполне мог бы барахтаться сейчас за бортом, увешанный тяжелым оружием и давая 100% шанс зубастым рыбкам вдоволь отведать тела и крови своего идолища безмозглого, впавшего в "детство на Волге" в мире ящеров, где рыбак в любой момент может сам стать добычей для добычи, причём, совсем несложной.
Тут добыча решила напомнить о себе: шнур донки внезапно со звоном натянулся струной и лопнул. В десяти метрах за бортом сильно плеснуло, а из воды выперлась знакомая клыкастая-с-саблями харя ихтиозавра.
Как оказалось, на ихтиозавров у меня идеосинкразия типа "стреляй, потом думай". Поэтому в себя я окончательно пришёл уже с дымящимся изделием полковника Кольта в ушибленной руке, отчего влепил в ихтиозавра не одну пулю, а целых две. Клыкастое чудище с плеском рухнуло в воду. Вода в этом месте нехорошо забурлила, но на поверхность ничего так и не вынырнуло.
-- Порыбачил? -- невинно поинтересовался разбуженный стрельбой Дружок. -- Пошли кашу варить. Чур, сегодня гречневая!
Я смотал удочку, выбрал и смотал обрывок донки от попадания слишком большой добычи, смотал вторую донку -- с начисто объеденными тройниками, убрал рыбацкие снасти в шкаф на палубе, где их брал, выплеснул за борт воду из пустой кастрюли, взял табуретку в саднящую ожогом и ноющую от ушиба руку и побрёл на кухню.
-- Началось в колхозе утро (с), -- пришла в голову идиотская фраза, но было мне от неё не смешно: если вот так же начинались дни и в коллективных сельских хозяйствах, то понятно, почему с урожаями там было не очень хорошо.