Страница 66 из 78
Не сказал бы, что путь был прогулкой: и груз на мне висел немалый, и подъёмы со спусками слегка напрягали: особенно -- подъёмы с грузом на скользкие глинистые склоны, не просохшие ещё полностью от выпавшей на них воды, где трудно было сохранять равновесие, грузом тащило вбок, опрокидывало. Но через час с небольшим, двигаясь по широкой дуге вокруг каменного ноголома у поворота реки, мы оказались перед тем самым холмом, за которым был заливчик с оставленным пароходом. Слева и впереди высилась густо заросшая колючками вершина холма с родничком, постоянно спасавшим от жажды, когда приходилось здесь бывать.
Затаив дыхание, я взлетел по склону наверх: "Богатырь" стоял в бухте ровно так же, как мы его оставили вчера утром. Слева на песке, под бортом, лежали сходни.
-- Ураааа! -- закричал я от избытка чувств.
-- Гав-гав-гав! -- вторил мне за спиной радующийся не меньше моего Дружок.
Наверное, "Богатырь" тоже поприветствовал бы нас гудком, если бы работали его машины. Пароход ограничился тем, что его иллюминаторы молча сверкнули на ярко сияющем в безмятежном голубом небе солнце.
Кажется, мой план сработал: мы были целы все -- и Дружок, и пароход, и я сам.
Оставалось разобраться с текущими проблемами. Но для этого мы и пришли к пароходу.
Через час мы с Дружком, отмывшиеся с мылом в горячем душе от запаха пещерного костра, сидели на камбузе. Дружок "уговаривал" трёхкилограммовую порцию тушенки из последней открытой пятилитровой банки, а я с наслаждением пил крепкий, свежий, очень сладкий чай вприкуску с размачиваемым в нём сухариком, ощущая, как моя натянутая как струна, в постоянной готовности к драке и смерти, "пещерная" личность вытесняется спокойной, уверенной в себе, рациональной и рассудительной "пароходной" личностью.
Вот есть чудаки на большую букву "М", которые считают наличие многих личностей в человеке -- болезнью. Вообще-то, это один из сильнейших механизмов приспособления и выживания в динамично изменяющейся внешней обстановке: использовать ту личность, которая здесь и сейчас выживание обеспечит. Хорошо тому, у кого таких "домашних заготовок" в достатке. И плохо тому, у кого их нет -- его убьют.
В земных же "человейниках" всё вывернулось наоборот: здесь каждому чуть ли не от рождения приписана (скорее, прибивается гвоздями на голову и в голову, в подкорку) "социальная роль". И возникает соблазн "побороться" с "многоличностным" феноменом людей. "Человейники"-то уже построены, и недалёкие "люди в белых халатах" (но не настоящие доктора, а притворяющиеся ими психиатры, ой, шаманы, конечно же) решают, будто "человейники" -- это навсегда, и можно, наконец-то, разделаться, свести счёты с теми, кто "человейники" когда-то создал силой разума и трудом своих рук, пока предки лже-докторов ("открытые" шаманы с ассистентами) камлали в безопасном от стройплощадок далеке, рассказывая доверчивой пастве "о злых духах, вселившихся в больного", навернувшегося с двадцать пятого этажа пирамиды с множественными переломами рук, ног и рёбер. Конечно же, "шаманы" неизбежно однажды победят "опасных шизофреников". И "шизофреников" не станет. Наступит "золотой век".
Когда ничто не предвещало (с). Все, наконец-то, замаршируют правильно, запоют верные песни, наладится единомыслие в обществе во главе с самыми жадными, злыми и тупыми -- ой, то есть, самыми достойными, меритократами, вот! И у каждого в строю -- будет ровно одна личность, строго соответствующая знакам различия на нашивках и погонах -- ой, перьям на голове и деревянным бусам на шее. А потом "как раньше" жить внезапно не получилось. Те, у кого перьев и бус больше -- не смогут или не захотят найти выход. И не найдётся никого (их просто убили), кто в критический момент выскочит из рядов и не по чину крикнет: "Лошадью ходи! Лошадью!" (с). Вместо этого: молились хором -- не помогло! (с) И всё рухнет за какие-то часы.
Странно и неожиданно! (с)
Спустя много веков (а то и тысячелетий), в джунглях Америки или Азии, найдут археологи пустые человейники, будут гадать и спорить, погубила их жителей засуха или болезнь. Но никто не осмелится сказать, что погубили эти древние человейники шаманы. Потому что в собственных человейниках археологов шаманы (их теперь называют "психоаналитиками" или как-то ещё -- у них много имён) определяют, пусть и не всегда в дурку, но точно -- допуски в профессии, да и время пребывания в них. А мочиться против ветра -- дураков нет. В этот момент и начинают (недолгий!) обратный отсчёт таймеры существующих (пока ещё!) человейников.