Робинзон 2

22

Чтобы не мешать хвостатому говорящему чудо-доктору насыщаться, я вернулся к выходу. Вдруг осознал, что правая рука меня совершенно не беспокоит. Вышел наружу и осмотрел ладонь на свету разгорающегося утра: с рукою всё было почти в порядке -- никакого фиолетового отёка больше не было, хотя на ладони ещё различался фиолетовый шрам, правда, уменьшающийся прямо на глазах. Ещё через минуту шрам на ладони исчез -- осталась на его месте обычная кожа.

-- Ай да Пушкин, ай да сукин сын! -- невольно вырвалось у меня.

-- Тогда уж Склифосовский, -- ответил в голове голос Дружка. -- Как жаль, что сахара так мало!

-- Сейчас овсяную кашу сварю, -- сказал я. -- Рука у меня уже нормальная! Спасибо тебе, Парацельс ты наш! Ну и Склифосовский, конечно -- если тот тебе больше нравится.

-- Да, от каши я бы не отказался, -- задумчиво ответил коллега Парацельса и Склифосовского. -- А вот благодарить ты должен собственный организм -- у тебя же встроенная регенерация! Только ты не можешь ею пользоваться -- у тебя барьер на это в мозгах, как у меня до сегодняшней ночи был на полный ментал. Как будто кто-то нарочно поставил заглушку: функция самолечения у тебя есть, а доступа к ней у тебя нет!

-- А вот с этого момента, пожалуйста, поподробнее! -- заинтересовался я.

-- Расскажу, конечно, -- ответил Дружок. -- Но сначала нам нужно избавиться от тела шорра. Его будут обязательно искать. А если найдут -- нам не поздоровится. Поэтому рекомендую его сейчас же сжечь. А негорючие вещи -- прежде всего, всё оружие и украшения, -- отнести подальше и бросить в глубокую воду. Шорры и их слуги в воде слепнут, не видят следа вещей.

-- Откуда ты это всё знаешь? -- поразился я.

-- Родовая память, -- пояснил хвостатый умник.

Я на миг заглянул в пещеру, взял свой топор, собираясь отправиться к реке, за дровами.

-- Лучше бы шорра сразу оттащить к реке, -- дал Дружок совет опытного преступника, избавившегося не от одного десятка трупов. -- Цацки "эльфа" побросать в воду, поглубже, а самого -- сжечь на берегу, и пепел тоже в воду столкнуть. Тогда следующем селем все следы сотрёт и унесёт в голубую даль. А ящеров сегодня не будет, разве что, случайные вылезут. Их завтра много набежит. Сегодня -- не помешают.

Я прислушался к мудрому совету: оставил топор у входа в пещеру, подобрал шляпу эльфа, аккуратно, шляпой в руке как в перчатке, взял злополучный пистолет, а эльфа прихватил за ногу и поволок вниз, к грязному, широкому потоку, на берегу которого уже валялись новые древесные жертвы. Через пять минут все железки эльфа отправились в середину реки, а тело неудачливого ментата, любителя насмерть обижать щенков, устроилось на обломке "пробкового" ствола, прикрытое со всех сторон и сверху ещё горой таких же "пробковых" и сосновых обломков, образовавших солидный погребальный костёр -- благо валялось древесных чурок в грязи у берега очень много. Потом я поджег погребальный костёр и рванул со всех ног наверх, в пещеру, помня про пиротехнические эффекты сгорания молодых побегов и ветвей "пробки" (а их там хватало).

Пиротехнические эффекты последовали, но довольно бедные: костёр пострелял немного во все стороны искрами и бурно подымил минут пять, после чего "пробка" разгорелась чистым белым пламенем, дым от костра совсем исчез, а сам костёр полностью прогорел и остыл под периодическими тёплыми дождиками часа за полтора, превратившись в небольшую горку мокрого пепла рядом со стремительно несущимся вниз, мутным от грязи потоком. Верная лопата помогла сбросить этот пепел в поток минут за пять. Эльф сгорел полностью, растворился в пламени, даже костей черепа не осталось -- похоже, "пробка", давая при горении очень высокую температуру, была не хуже кремационных газовых печей современных земных крематориев.

В процессе присмотра за кремацией, я забил дровяник пещеры массой обломков самых разных пород и видов, усеивавших берег, избегая брать "пробку" с ветками (ветки сразу с таких обломков обрубал -- во избежание). Прошедший вчера гигантский сель не создал обычных дровяных завалов по берегам реки, всё утащил с собой к побережью океана и в океан, а вот не слишком крупных обломков на берегу, после того как ночью растаяли снег и лёд при высокой "тропической" температуре воздуха, пришедшей в "тыловой" части урагана, вслед за его ледяным фронтом, осталось очень много, а собирать их было удобнее и быстрее, чем рубить древесную путаницу завалов из цельных стволов деревьев.

-- Ну как, -- спросил я Дружка, зачистив от пепла место кострища, -- так нормально?

-- Отлично! -- ответил пёсель, сидя снаружи у входа в пещеру и внимательно наблюдая за окрестностями. -- Даже я, зная точно, куда смотреть, не вижу ментальных следов шорра. Значит, при ненаправленном поиске другие их подавно не увидят. И следов его вещей нет.

-- Ты что-то говорил о каше... -- спустя минуту, когда я перевёл дыхание, осторожно напомнил Дружок. -- Неплохо бы уже и позавтракать.

-- Сейчас сделаем! -- заторопился я.

Мы вернулись в пещеру, я заложил вход, приготовил и остудил кашу, мы позавтракали (Дружок -- с аппетитом, я -- без, "по обязанности"). Чувствовал я себя немного странно, о чём и сказал Дружку.

-- Так и должно быть, -- ухмыльнулся ментат, -- потерпи дней десять, максимум, пару недель: у тебя идёт перестройка организма, связанная с активацией регенерации как системы управляемых изменений тела. Как всё закончится -- вернётся обычное самочувствие. Сейчас у тебе активно изменяются режимы работы всех систем: лимфатической, кровеносной, мышечной, нервной, иммунной. Маленькими шагами -- насколько возможно. Но непрерывно. По итогу: болеть перестанешь. Совсем. Палец себе сможешь отрастить потерянный. Кое-что увеличить в размерах и облагородить форму -- чтобы ты не думал об этом больше, -- и Дружок ехидно посмотрел мне ниже пояса.

-- Слушай, доктор Менгеле, -- рассердился я, -- ты куда полез? Кто тебя просил в моих причиндалах копаться? Они меня вполне устраивают как есть -- никто не жаловался пока!

-- Да не лез я в твои причиндалы! -- негодующе фыркнул Дружок. -- Это потом! Ты! Сам! Сможешь! Их переделать! Если захочешь! Отдашь команду -- они изменятся как надо.

-- Чисто теоретически интересуюсь, -- сказал я, -- а время на изменение понадобится какое?