Робинзон 2

"Богатырь" по инерции проходит ещё два корпуса, потом под носом раздаётся скрежет гальки, кораблик слегка дергает влево (похоже, левое колесо за что-то зацепилось!), но времени больше нет: выскакиваю из рубки, запираю её, зову Дружка на палубу, спускаемся к увязанным вещам перед трапом.

Под сходнями внизу -- песок: пароход вылез на песок дальше прежнего, наверное, колёса задели за грунт. Спускаю сходни. Сношу вниз вещи, командую Дружку спускаться на грунт. Снимаю сходни с верхнего стопора-выреза, кладу на песок рядом с корпусом, в "ветровой тени" корпуса, ступеньками вниз.

Зову Дружка, беру на руки, усаживаю в "авоську" для переноса, подлезаю под связку из двух частей "багажа" левым плечом, аккуратно встаю на ноги. Изрядно я прибарахлился, но кому сейчас легко?

Услышав над ухом сопение Дружка, слегка поворачиваю к нему голову. Судя по довольному виду пёселя, у него всё хорошо: брезентовый мешок с инструментами снизу, а Дружок в "авоське" -- сверху. Обозревает окрестности.

-- За тобой контроль местности, -- говорю Дружку. -- Увидишь что-то нехорошее -- предупреждай!

В ответ -- деловитое сопение позади моего левого уха.

Смотрю на таймер: 74 минуты, второй час нашего движения от точки старта. Восточная часть неба захвачена чернотой от края до края. Резко усилились порывы ветра. Вода в заливе покрылась высокими частыми волнами. Очень вовремя мы пристали к берегу!

В правой руке у меня (так и не вычищенный, но заряженный) дробовик, под правой рукой "кольт" в кобуре на бедре. Идти с грузом почти 40 кг на плече тяжело, но можно.

Медленно поднимаюсь на "лысый" глиняный холм. Прошлый ураган (точнее, сель после него) опять здорово перепахал местность до реки, но виден более-менее понятный проход. Иду к нему, а потом по нему. Резиновые боты-сапожки на ногах -- подарок судьбы: не скользят на камнях, защищают ноги. Не зря альпинисты поначалу тренируются в галошах.

Почти идеально добираюсь до реки через каменный лабиринт -- вернуться недалеко (для обхода широкой трещины) пришлось только один раз. Начал накрапывать дождь. Холодный. Совсем не южный, хотя, как раз "южный" здесь -- с ледяных пространств холодного южного океана.

К реке вышел чуть ниже по течению привычной каменной "дорожки" перехода. Перебрался через реку. Иду по галечному берегу, вверх по течению. Дождь усиливается. Ветер -- порывами, уже очень сильный. На таймере 113 минут от момента запуска.

Вот и подъём к пещере. Очень волнительный момент -- если опять снесло весь ландшафт, как попасть в нашу "каменную крепость"? Но всё здесь примерно так, как и было. И моя дверь из палок-ёршиков заложена так, как я её оставлял.

Снимаю с плеча налившуюся свинцом поклажу, ставлю на каменистый склон, помогаю выбраться Дружку из "авоськи" на грунт. Дружок довольно щурится и нюхает воздух, потом чихает -- в точности, как когда пришёл сюда в первый раз, ещё комочком шерсти.

Говорю Дружку:

-- Когда разберу проход -- иди первым, проверь, нет ли змей или ещё чего подозрительного. Не геройствуй! Что-то не так -- назад немедленно! Разберусь сам.

Вынимаю "ёршики" из прохода, складываю рядом. Дружок ныряет в пещеру. Через минуту показывается его довольная, улыбающаяся физиономия -- всё чисто. Беру свои чувалы и начинаю их аккуратно пропихивать перед собой в проход. С облегчением сваливаю узлы рядом с входом, близ "рабочего стола" из "пробковой" колоды. Выхожу из пещеры, заношу внутрь "ёршики", один за другим.

Теперь -- важное дело: выбросить остатки змеятины из ручья. Она там давно лежит, испортилась, наверное. В любом случае -- рисковать не буду: сварим овсянку.

Беру из остатков поленницы близ входа факел (дров нормальных осталось немного, на одну растопку), зажигаю ветку, иду, подсвечивая себе, к ручью. Тот всё так же несёт ледяные воды в "трубу" каменного слива. В пещере пахнет пылью и прогоревшим старым костром. Запаха разложения нет.

Змеятина всё так же лежит на дне ручья. Килограммов 10-12. Остатки. Беру её в руку. На ощупь -- мясо как мясо. Пахнет -- мясом. Но рисковать не будем. Выглядываю из пещеры и с размаха швыряю остатки змеи вниз, по склону, подальше. Возвращаюсь к ручью. На дне -- змеиная шкура. Выделывать её точно не стану -- нет необходимости сейчас, а в ручье она может, разлагаясь, потихоньку отравлять воду. Достаю мокрую змеиную кожу из ручья, сворачиваю несколько раз, витками (она в длину почти шесть метров!) и несу на выход. Повторяю операцию выбрасывания.

Ветер уже не просто дует -- он свистит по разбойничьи. Дождь стал ливнем и сечёт лицо до боли. Часть капелек -- льдинки. В полёте выброшенная змеиная шкура вдруг разворачивается, а ветер, подхватив её, неожиданно наполняет воздухом, надувает и уносит куда-то высоко, где она пропадает из вида, как воздушный шарик.

Как там наш "Богатырь"? Все ли с ним хорошо? Я уже привык к пароходу и воспринимаю его как часть себя, свой дом. Это ведь тоже почти Дружок, только в машинной версии. "Богатырь" мне пришелся по душе своей работящей незлобливостью, терпимостью к моим "детским" ошибкам, основательностью и чувством защищенности, которое впервые пришло ко мне в мире ящеров именно на борту парохода. Теперь в сердце поселилось беспокойство, что оставил кораблик на берегу. Пусть сейчас стало совершенно очевидно, что поступил я правильно -- ураган пришел очень быстро, мы не успели бы доплыть до бухты-"запятой". Нам, вероятно, осталось бы жить еще час, минут сорок -- от силы, поплыви мы туда. Погибли бы сами, и пароход погубили бы... Всем сердцем желаю тебе уцелеть, кораблик! Мы с Дружком вернемся к тебе -- сразу после урагана.

Однако, в пещере дров сейчас совсем мало. Пока есть возможность -- нужно принести от реки: видел на берегу свежие стволы, приволоченные последним селем. Возвращаюсь в пещеру, развязываю брезентовый мешок, достаю топор и мчусь вниз по склону. Ветер пытается содрать с меня брезентовую штормовку и как на дудочке высвистывает что-то на стволах ружья, заброшенного на ремне за спину.