Робинзон 2

18

Мы позавтракали с Дружком овсяным киселем с добавкой ягод малины. Пожалуй, тяжелая еда нас бы сейчас "отключила" (мы поспали-то всего часа три за ночь), а вот овсяный киселёк "зашел" -- сил добавилось и голова заметно прояснилась. Чудесный продукт -- русские крестьяне не зря использовали его, в том числе во время страды, когда спали, скорее всего, без всяких "волков", те же самые три-четыре часа ночью: день страды (как и весенний) -- год кормит (с).

Очень хорошо, что вчера мы приволокли и "пробку", и "сосну" с "осиной" на пляж, прямо под нос парохода -- не нужно бродить по завалам в дельте, рискуя нарваться на залётного ящера, просочившегося через бронированные ряды "веганов", явно считавших дельту реки своей кормовой территорией и не привечавших здесь посторонних. Так что мы удачно с Дружком попали под "веганскую крышу", пристав на этом маленьком пляжике в дельте.

После завтрака и мытья посуды мы разошлись по работам: Дружок отправился нести свой дозор на крышу капитанской рубки, а я пошёл в трюм: предстояло изыскать место под "пробковое" дерево, а потом разместить его там. Предполагал, что после обеда вновь поспим с Дружком по-очереди, и, освеженные сном, займёмся выяснением, кто кому Рабинович (ой: какое из деревьев -- "осину" или "сосну" -- лучше использовать вместо угля хотя бы при топке водяных насосов).

Спустившись в трюм, я, пользуясь тем, что совсем рассвело и солнце хорошо освещало трюмное помещение (да, уборка тут явно не помешала бы!), решил посмотреть, а сколько у нас всего угля? "Угольные ямы" (огромные металлические ящики с бортами почти трёх метров в высоту, гораздо выше моего роста) были забиты углем "под бортик" рядом с топками, там где уголь было удобно брать. Но что было в бункерах дальше -- как-то в голову не пришло посмотреть ранее. Я простодушно предполагал, что весь "угольный ящик" забит углем до дальнего конца. Вот это предположение необходимо было проверить на соответствие реальности. Это пришло мне в голову за распитием утреннего киселька, который явно активировал умственные способности (скорее всего, методом чистки печени, а уже печень -- почистила приливающую к мозгам кровь).

В трюме я видел несколько раздвижных лесенок-стремянок, используемых, видимо, электриками-"гальванёрами": иначе как они могли бы добираться до электрических ламп, расположенных высоко на внутренних стенках надстройки? Стремянку поменьше я принёс к концу угольного ящика, развернул её, поставил на металлические стопоры (чтобы не "разъехалась" под моим весом), поднялся над дальним от топок концом угольного бункера и заглянул в него.

Меня ждал "сюрприз" с огромным, жирным знаком "минус": угольный бункер на 2/3 объёма был просто пуст! Вначале я хотел недоброю речью пройтись по матерям вороватых флотских интендантов, не догрузивших уголь пароходику в поход, но, слегка подумав, попросил мысленно у (в данном случае) не виноватых женщин прощения: "Богатырь" основным топливом имел нефть! Вот её то, вероятно, в цистерны кораблика и залили "под пробку"! Что же касается угля, то это -- аварийное и сервисное топливо: до порта доковылять при поломках нефтяных машин, насосы топить. Зачем его набивать до отказа в "угольные ямы"? Уголёк-то тяжелый! Он добавит буксиру осадки. Его "пустая", ненужная перевозка по морям, по волнам сожрёт лишнее основное топливо (нефть) на катание, фактически, балласта. Поэтому, очевидно, существовал некий рассчитанный в штабах флота норматив на загрузку нефтяных судов резервным топливом (углем). Вот по нормативу в "угольные ямы" "Богатыря" топливо и загрузили! Никто ведь не рассчитывал, что буксир забросит в галактические ипеня, где он растратит всю нефть и перейдёт на уголь как основное топливо.

Во всём этом (так как палка всегда имеет два конца, а медаль -- две стороны) кроме "минуса" был "плюс": в трюме парохода внезапно нашлось очень много места для древесного топлива! Таскать нам не перетаскать сюда дровяные чурки, измельчая и смешивая их (если требуется) в приемлемую для машин по энергоотдаче топливную смесь. Но сначала необходимо было понять, а какое из деревьев -- "сосна" или "осина" -- наш кандидат на замену внезапно конечных запасов уголька? В какой пропорции с "пробкой" их смешивать и сколько? Ведь основные топки двигателей я топил чистым "пробковым" деревом, замену углю нужно было подобрать только для водяных насосов -- а там топлива не так много и нужно!

Вообще-то, самое разумное -- сейчас вообще не морочиться с опытами по сжиганию "сосны" с "осиной" в топках насосов: угля у меня ещё очень много. Если расходовать уголь только для топок насосов -- его хватит надолго, до морковкиного заговения. А основное топливо движков -- "пробковое дерево". Им то и нужно забить свободные ёмкости угольных бункеров, на нём и плавать (или "ходить" -- как предпочитают говорить "морские волки", утверждая, что плавает только гогно (с)).

Итак, появляется новая (совсем другая, не связанная с деревом) задача: переместить уголь из "головы" угольных бункеров в (пустые сейчас) "хвосты". Зачем так? Потому что на "хвостах" угольных бункеров оборудованы точно такие же откидные крышки, как в их "головах". Если уголь будет находиться в "хвосте" угольного бункера, его можно спокойно брать (по мере необходимости) для топки насосов -- возить на тачке придётся дальше, но там и гонки на скорость никакой нет: процессы в топках насосов протекают печально и протяжно (с). А освободившееся пространство в "головах" бункеров необходимо заполнить "кубиками" "пробки" (сколько удастся добыть и загрузить), которую будет удобно подавать в топки ходовых машин, если "пробка" лежит рядом с этими топками.

Вот так причудливо тасуется колода (с) -- с утра собирались по грибы, а реально пошли по ягоды.

Грузить "пробку" в хвосты угольных бункеров нельзя -- это сломает и так очень напряженный цикл исполнения одного "попугая": если я буду носиться с тачкой от хвостов двух угольных бункеров к топкам ходовых машин, это удлинит время моего нахождения в трюме (для загрузки топлива) минуты на две-три. Значит, на мостике, управляя пароходом, я смогу находиться не восемь минут (как сейчас), а только пять-шесть. Я уже и сейчас понимаю, как рискованно оставлять пароход без управления так надолго, но если время неуправляемого движения вырастет -- приемлемый риск превратится в прямую опасность. Что совершенно недопустимо.