Робинзон 2

2

-- Пора подумать об ужине, -- сообщил я всё ещё смущёному пёселю. -- Ящеров вокруг не видно, а на охоту ходить долго и опасно. Рыбу ловить после сегодняшнего её кормления дохлыми татями и пароходной тухлятиной мне что-то не хочется. Значит, что остаётся? -- спросил я Дружка, который со всё большим оживлением слушал мои речи.

-- Остаётся каша, -- сообщил я очевидное. -- Только не гречневая, а овсяная. Говорят, овсянка очень полезна для молодых собак.

Подтверждая мои кулинарные идеи, Дружок завертел хвостом, как пропеллером.

На том и сошлись. Я принёс свежей воды из ручья в кухонном ведре, засыпал в кастрюльку овсяную толчёнку, залил водой и поставил на растопленную печь. Кстати, дрова и тут не то, чтобы заканчивались, но через пару дней запас подновить было бы неплохо.

Каша сварилась быстро. Выложил остужаться в широкую тарелку порцию Дружка, а свою порцию опять подсолил и добавил ложку растительного масла.

Тем временем, солнце, как это в обычае и в земных тропиках, быстро покатилось на запад, в океан. Пока было ещё светло, поднял на борт гибкий носовой трап и принайтовал его к поручню верёвкой -- как он висел утром, до нашего попадания на пароход.

Вдруг Дружок зарычал. Я стремительно обернулся: пёсик напряженно смотрел на приближающуюся с востока группу точек в небе, почти неразличимую на фоне сумерек. Уже догадываясь, что это за точки, я бросился в каюту стармеха, где на столе лежала развёрнутая в полной готовности вертикальная немецкая двухстволка, а рядом -- две упаковки крупной, "утиной" дроби, рассованные в патронташ для носки через плечо, 60 патронов. Патронташ оказался на мне, двухстволка с двумя заряженными патронами -- в руках, а я -- в центре верхней палубы парохода, откуда можно было свободно стрелять почти по всем направлениям, кроме, разве что, капитанского "мостика".

Куриные силуэты стремительно приближались. Было их более двух десятков, двумя группами, расходившимися в стороны, справа и слева, по дюжине птиц в каждой "эскадрилье". Никакой "разведкой" тут не пахло -- птицы явно собрались атаковать пароход с двух сторон.

Я их немного опередил. Эффективная дальность стрельбы патронами составляла, как я вычитал в сопроводительной бумажке, 200 метров. Вот примерно на такой дистанции я и открыл огонь: верхним стволом по правой группе, а нижним стволом -- по левой. Потом, не глядя, выбросил гильзы из стволов, перезарядил дробовик и повторил выстрелы в том же порядке -- уже с расстояния в 100 метров. Перезарядил дробовик в третий раз, но стрелять не стал -- прежних целей уже не было.

Первая пара выстрелов "вынесла" примерно четверть кур из каждой группы: широко разлетевшееся облако дробинок не столько убивало птиц, сколько ранило их. Какие-то куры не смогли продолжать атаку, но особей по 8-9 рванулись ко мне даже с ускорением. И попали под убойную вторую пару облаков дроби. На 100 метрах дробь не успела широко разлететься, а попал я хорошо, в голову "строя" птиц, убив сразу большую часть, и тяжело ранив остальных. Раненные куры, хаотично размахивая крыльями и бессильно кружась, падали в залив метрах в пятидесяти от борта.

Только две птицы, летевшие "в хвосте" строя, сумели развернуться и по вихляющей, "пьяной" траектории потянулись назад. Медленно, находясь от меня всё ещё в зоне уверенного поражения, метрах в 150. Хорошенько прицелившись, я аккуратно "смёл" сначала одного подранка, а потом другого. Всё. Куры закончились.

Особенно радоваться не стоило -- без сомнения, куры прилетят ещё, и, скорее всего, сразу около полусотни. А вот когда -- вопрос. Вероятно, завтра с утра, причём, рано -- если вспомнить, как будили меня когда-то утром куриные вожди-петухи. Крупная группа птиц из 4-5 десятков могла разделиться, например, на четыре "эскадры" и зайти с четырёх сторон сразу -- как уже случилось, когда куры прогнали меня месяц назад с пляжа, заставив (на моё счастье!) переселиться в пещеру. Как я буду отбиваться от четырёх групп налётчиков из двухстволки одновременно -- хороший, интересный вопрос. Странные птицы, пылающие ко мне слабо объяснимой ненавистью, принесут мне на голову не просто зловонные фекалии -- очень возможно, что моя болезнь ("типа ОРВИ") в пещере пришла не от Дружка, а от куриной заразы! В этот раз меня могут угостить чем-то таким, от чего и бисептол не поможет... Та ещё ситуация...

Но война войной, а еда -- по расписанию. Особенно, если требуется кормить быстро растущего щенка, как-то уже и не очень напоминающего размерами ординарного "двортерьера". Скорее, здесь дог согрешил с московской сторожевой. А сынок взял у обоих родителей сумму размеров -- судя по тому, с какой скоростью растёт и как выглядит "малыш" в четыре месяца.

Отмыв на камбузе руки с мылом от порохового нагара после стрельбы, я занялся кормлением Дружка. К овсянке пёс отнесся с интересом, но не сказал бы, что он на неё зафанател -- доедал "по обязанности", поскольку другого толком ничего не дадут. Другого ничего действительно серьёзного не было, а из несерьёзного я побаловал Дружка парой размоченных печений и приличным осколком сахарной головы -- мне хотелось наградить бдительного щенка, не прозевавшего довольно неожиданный вечерний куриный налёт.

Днём я развернул в кубрике на столе зарядку со смартфоном и заряд на устройстве был более 90%. Так что я установил таймер будильника через 10 земных часов -- в это время в мире ящеров только начинается рассвет.

Поел сам, вымыл посуду, обошёл пароход по периметру основной палубы, проверил, что все окна-иллюминаторы хорошо закрыты. Дружок следовал за мной молчаливой тенью, как бы знакомясь с новым поднадзорным хозяйством. Поднялся наверх, в капитанскую рубку, запер её снаружи.

Вернулись с Дружком в кубрик. Я зажег керосиновую лампу и в жёлтом колеблющемся свете пёс вопросительно на меня посмотрел, явно ожидая "определения в караул". На что я улыбнулся щенку и рассказал, что в эту ночь будем спать здесь, за хорошо запертыми дверями и окнами. Спать пусть и чутко, -- на всякий случай! -- но в полном ночном дежурстве нет необходимости. После чего похлопал рукой по собачьему ложу, устроенному днём, приглашая лечь. Дружок вроде как "пожал плечами", -- типа: "хозяин автоматически является барином!" -- вспрыгнул на стопку гамаков, вытянулся мордой в сторону двери и немедленно заснул.