Страница 39 из 78
А я неторопливо обедал, поглядывая через открытые двери камбуза на желтые глинистые холмы, лысые и покрытые колючками, полосы белого песчаного пляжа и причудливую береговую линию залива -- про залив (глубоко вдающийся в сушу язык океана) я теперь знал совершенно точно, потому как утром лично проплыл вдоль всего берега, повторяя эту самую его "глубокую вдатость" в сушу на пароходе.
Меня самого, когда выпадала редкая минута возможности порефлексировать и вдуматься в то, что и как я думаю, конечно, немного удивляла моя слегка избыточная (которой было неоткуда взяться) осведомлённость об окружающем мире, в том числе, его географии и природных явлениях (вроде периодических ураганов). "Предзнание" было совершенно нехарактерно для "привычного меня", всегда получавшего свои знания и навыки упорным трудом и долгими усилиями. Но я трусливо списывал происходящие со мною ментальные странности на свои редкие "географически-краеведческие" сны. Хотя, если вдуматься, а сны-то такие откуда брались?
Теперь у меня появился очень удобный субъект для подозрений в тайном влиянии на моё сознание -- Дружок. Безусловно, ментат -- прекрасная (универсальная) палочка-выручалочка (прямо скажем: отличная отмазка), с помощью которой можно "объяснить" (перевод: я не хочу и боюсь думать сам об этом долго и честно!) то, что творится в моём собственном сознательном и бессознательном. Беда в том, что все измышляемые мною "теории бытия" долго не живут, а реальность вылезает своими неудобными твёрдыми углами прямо в центр сконструированной в голове "схемы реальности" и рушит её. Как, например, уже давно, появлением парохода и фашистского лисапеда, была начисто снесена исходная мулька, что моё попадалово в мир ящеров -- глубоко личная история, касающаяся только меня. Ведь вместе с пароходом и лисапедом вылез, не скрываясь, во всей своей жути, кусок чудовищного межмирового механизма, регулярно выхватывающего людей, животных, растения и предметы черт знает откуда и забрасывающего их сюда. Кит из бухты и белая акула подтверждают. Кусты шиповника на берегу речки напротив входа в пещеру покивали бы тоже, но их выкорчевал и снёс ураган.
Я стараюсь об этом не думать. Потому что думать об этом страшновато и "неконструктивно" -- ничего поделать с этим я не могу, но суть происходящего (игрушка внутри погремушки, которую трясёт великан) сильно расстраивает и демотивирует. Поэтому у меня всегда слишком много очень важных дел -- прямо сейчас! У дел есть важное "конструктивное" свойство: они отвлекают от ненужных мыслей и дают (иногда) полезные результаты...
Так что: ой, всё! Не рефлексируем! Плывём за дровами!
И мы с Дружком поплыли.
Напарник, несмотря на то, что только что умирал от переедания, очень бодро стрескал очередной кусок сахара (я уже думал -- забудет, но где там! стребовал своё!), запил его чистой водицей (из цистерны парохода, ёпть!) и бодро поскакал занимать своё верховное положение.
А я расставил в сушильном шкафу вымытую посуду, убрал оттуда высохшую банку номер 3 из-под тушенки, заменив её мокрой банкой номер 4, закрыл камбуз и отправился к машинам -- нарезать очередного "попугая".
И нарезал, и не одного: мы спокойно отошли от берега назад, в океан (первый "попугай"), развернулись и прошли вдоль берега до дельты реки (два "попугая"), нашли удобный пляжик перед дровяным завалом и я мягко "посадил" нос буксира на прибрежную отмель, обеспечив возможность спускаться и подниматься на пароход через носовой трап (ещё два "попугая"). Намедни я посмотрел в доке у стармеха про якоря и решил: ну их нафиг, эти якоря, у меня от них точно пупок развяжется: для спуска и подъёма якорей требовалось минимум два (!) матроса, причём, подчёркивалось -- "не субтильного телосложения"! (с)
"Веганы" заметили эволюции парохода и, сочтя его размеры и дым из трубы угрозой, выстроили бронированную костяную защитную "фалангу", организованно (строем) свалив в густые заросли зелёнки, густо покрывавшие боковые рукава дельты реки -- продолжать растительное питание. Мы с Дружком совершенно не возражали.
Теперь ничто (вроде бы) не мешало нам заняться дровами.