Робинзон 2

13

Вечером я очень предусмотрительно прихватил из трюма четвертую банку тушенки, оставив там в тенёчке ещё три. Тушенку отнес на камбуз -- ждать приготовления завтрака.

Поэтому, совершив утренний туалет, мы отправились с Дружком на камбуз, где я быстро "сочинил" гречневую кашу на утро и обед, заварил себе свежий чай, разделил тушенку пополам, распределив утреннюю половину, как и прежде в "правильной" пропорции: 2/3 мяса -- Дружку (тушенка с гречкой), а 1/3 -- мне (гречка с тушенкой). Расправившись с завтраком и чаем, мы заперли камбуз и, в быстро светлеющих сумерках, разошлись по рабочим местам: Дружок -- на крышу капитанской рубки, наблюдать за ситуацией вокруг парохода, а я -- в трюм, разводить пары на ходовых машинах кораблика.

Через десять минут (и пять порций топлива уголь плюс пробка) индикаторы температуры и давления на котлах ушли к верхней части рабочего диапазона, а я запустил таймер на 8 минут и помчался в капитанскую рубку.

Встали мы под стену ущелья, прижатые к ней кормой на обратном токе воды очень удачно -- теперь пароход "смотрел" носом почти в центр акватории бухты, с небольшим поворотом налево. Это тоже было хорошо (и не случайно), поскольку центр бухты перекрывала вылезшая туда скала, а пароход был сориентирован как раз на фарватер ее обхода слева. Так что "малый ход" вперед извлек кораблик "из-за пазухи" водопада и мягко выкатил его в поток воды, идущей к выходу из бухты.

Да, при этом ледяные брызги водопада окатили и бегущего в кочегарку по палубе меня, и Дружка, несущего дозор на крыше капитанской рубки (она же "мостик"). А кому сейчас легко?

Постукивая зубами от холода, в мокрой одежде, я забросил в котлы очередную дозу топлива и рванул наверх, в рубку, стараясь двигаться как можно быстрее: сильное течение несло "Богатырь" к выходу из бухты само, и хотя машины я поставил после отхода от скальной стены на "стоп", пароход довольно резво перемещался по акватории бухты "самоходом", по течению, а скальный выступ по центру бухты мог стать потенциально точкой столкновения с кораблем.

Я успел: свернул на малом ходу налево, ближе к стене ущелья, минуя опасный поворот фарватера, а потом задал курс прямо -- так, чтобы "Богатырь" был правильно сориентирован на створ выхода из бухты.

К сожалению, "хвостик запятой", представлявший собой выход из бухты, тоже был под углом к прямой линии, соединяющей вылезающую в центр бухты скалу и "ворота" выхода -- на выходе из бухты тоже нужно было иметь активный ход машин для ручного поворота уже направо, чтобы попасть в океан, а не в скалу каменной косы между бухтой и океаном. Понимая, что будет авария, если сейчас побегу забрасывать топливо в топки, остался в рубке даже после сигнала таймера: как раз в это время "Богатырь" под моим руководством аккуратно доворачивал вправо на малом ходу, встав носом прямо на выход в океан. Колеса остановились, когда до выхода из "хвостика запятой" остались считанные метры -- их пароход прошел уже на чистой инерции и закачался на довольно заметной зыби океанских вод.

Уффф! Мы благополучно выбрались из спасшего нас трое суток назад глухого каменного мешка бухты с водопадом. Со своего поста мне, неторопливо идущему в трюм, к машинам, радостно улыбался Дружок, похоже, вполне понимавший и смысл производимых мною маневров, и опасность, который мы в итоге избежали.

В трюме машины только-только вышли из рабочих диапазонов, поэтому пять минут и две заброски топлива в котлы из дозаторов, вновь обеспечили примерно восьмиминутный запас хода машин.

Окончательно отойдя от сверхнапряжения выхода из бухты, я вернулся на мостик и стал прокладывать вдоль берега маршрут на восток. Ну, как прокладывать? Карт-то у меня не было. Поэтому я старался находить на берегу ориентиры, не зависящие от изменяющегося (по мере приближения к ним) курсового угла парохода -- чтобы не потерять их в процессе беготни в трюм и заброса топлива в топки машин.

Выбрал первый ориентир -- высокую одинокую скалу, нацелил на неё нос парохода и дал полный ход. До скалы было километров пять, так что чапал к ней пароходик минут двадцать, если не больше. Сколько это в "морских узлах" -- а хрен его знает, да и неинтересно. У меня другая единица измерения: на это понадобилось три закладки топлива (ну и три пробежки в трюм и обратно, соответственно). Измерять в моих "попугаях" путь было удобнее, потому что в процессе становилось примерно понятно, на какой момент запаса хода придётся достижение соответствующей точки вдоль берега. В целом, это не так важно, но если нужно сделать поворот -- существенно: берег-то, он не по линейке идёт, а изломами, иногда -- просто в обратную сторону. И если вовремя не делать повороты, следуя изломам на принятом расстоянии от берега, можно получить ситуацию, когда из трюма выбегаешь -- а берега слева-то и нет: ушёл в голубую даль (с). И нужно тратить запас хода не на продвижение к цели, а на сближение с берегом и поиск предшествующего ориентира, чтобы всё время плыть куда-то, к чему-то, а не в никуда, быстро теряя ориентировку.

Наконец, часа через четыре (примерно через тридцать с хвостиком "попугаев") на берегу стало появляться нечто знакомое -- песчаные пляжики! -- до этого берег застилал узкими полосами галечник под высокими скалами. Теперь скалы сменились пологими холмами с песчаными пляжами вдоль воды. Я подошел ближе к берегу, чтобы не пропустить требуемый его участок.

Спустя ещё два "попугая" я вдруг заметил не берегу знакомую металлическую конструкцию с желтыми сиденьями на красных поплавках: водный велосипед. К моему изумлению, ураган его не уничтожил, и даже не опрокинул на бок: имущество немецкого вермахта (если верить надписям и эмблемам) стояло на краю песчаной косы, полупогруженным в воду, а чуть дальше был тот самый пляж, на который я впервые выбрался в этом мире.

Опознал знакомые места и Дружок, звонко гавкнув со своей верхотуры.