Робинзон 2

9

Жаркое местное светило наконец-то перебралось в зенит и заглянуло в узкую и глубокую скальную щель бухты-"запятой". Под его жгучими лучами молочная ледяная муть, нанесённая ночным ураганом в ущелье, стала стремительно таять и распадаться на глазах.

Когда мы вышли с Дружком из радиорубки, воздух вокруг "Богатыря" быстро возвращал себе прозрачность, на глазах становясь всё более похожим на смесь атмосферных газов, а не сгущённое молоко. Изрядно намёрзшийся, я потянулся к солнечным лучам всем своим продрогшим организмом. Шерсть Дружка под солнцем тоже стремительно теряла объём, возвращая щенку его пока ещё довольно поджарый (несмотря на хорошую кормёжку) силуэт, которому предстояло ещё расти и расти вверх, пока вектор роста не сменит направление "в ширину".

По мере того, как отступал и развеивался туман, становилось видно, что происходит вокруг "Богатыря". На узкой галечной косе берега под скалой, куда "Богатырь" приткнулся вчера носом и левым бортом, по-прежнему ничего не происходило -- там было пусто и безжизненно. А вот с правого борта и кормы, обращенных к водам бухты, всё было гораздо интереснее.

В бухте, невдалеке от "Богатыря", покачивалась на воде здоровенная туша самого настоящего кита. Это он периодически издавал сиплый звук выдоха, выпуская из отверстия за головой, на спине, фонтан парившей воды. Похоже, кит забрался в бухту как и мы -- укрываясь от урагана.

Хотя я не был биологом ни разу, но зрелище гигантского морского млекопитающего с высокоразвитым мозгом в мире ящеров выглядело явным нарушением местного контекста. Раньше таким нарушением выглядели куры, явно выбивавшиеся своими перьями и стайными повадками из стройных чешуйчато-кожистых рядов взаимопожирающих животных-эгоцентриков этого мира, но нарушением всё же не критическим, мелким (как и сами куры). Конечно, потом контекст добивали и русский пароход-буксир из 1895 года, и водный велосипед фашистского вермахта из какбэ 1951-го (?!). А вот теперь контексту был нанесён финальный "удар милосердия": кит являлся (с точностью до пары миллионов лет) моим современником с планеты Земля. Так что название "мир ящеров" становилось всё более сомнительным. Нет, безусловно, в данном месте этого мира ящеров было великое множество. Но вот исчерпывалось ли ими живое население всей планеты стало под большим вопросом...

Тем временем кит тоже почувствовал живительные лучи светила на своей серо-белой шкуре. Он плавно перевернулся в воде мордой к выходу из бухты, мазнул по пароходу заинтересованным (мне даже показалось -- слегка испуганным) взглядом, а потом резко ушел на глубину. Через минуту его фонтан вырвался из воды уже на выходе из бухты, после чего кит исчез, окончательно затерявшись в океане. Но он, несомненно, был! Он не привиделся ни мне, ни Дружку, наблюдавшему гиганта буквально открыв пасть от восторга и восхищения.

Изменение внешней обстановки разом открыло множество возможностей для выполнения необходимых работ на пароходе. Но начать я решил с проблемы забора воды -- прежде всего, пресной, для питья! Таковой у нас с Дружком осталось полведра -- из двух набранных мною ещё на песчаном пляже, у ручья. Это могло стать серьезной проблемой, и даже опасностью -- если не найти и не набрать воду уже сегодня.

За скалой, заслоняющей дальний конец бухты, шумела падающая вода. Если эта вода будет пригодной для питья, то её закачка в цистерны "Богатыря" полностью решит проблему. Следовательно, нужно отвести пароход от берега и подойти к шумящему водопаду, осмотреться.

Захватив из кубрика патронташ и дробовик, я оставил дверь кубрика на стопоре, чтобы Дружок мог спрятаться там при необходимости. В связи с возвращением тропического лета (да и в трюме, рядом с горящими топками холодно не будет), заодно переоделся -- снял штормовку и дополнительную теплую рубаху. Попросил Дружка подежурить опять на крыше капитанской рубки, объяснив, что жду от него не героической смерти в неравном бою, а звукового сигнала при опасности и немедленной эвакуации в убежище. Варианты убежища: дверь кубрика на стопоре или присоединение ко мне в трюме -- в зависимости от характера и места угрозы. Дружок ответно кивнул и деловито убежал на крышу капитанской рубки.

А я отправился в трюм. Вывод обоих паровых движков на верхние рабочие режимы занял минут семь ("водородно-пробковый" бустер угля -- это вещь!) и состоял в забросе четырех порций топлива в оба котла, плюс ожидания разогрева систем до требуемых параметров. После чего я перебежал в капитанскую рубку, задним ходом аккуратно снял пароход с галечной отмели и остановился на середине бухты. Был соблазн дать малый ход в направлении водопада, пока бегаю добавлять топливо в котлы -- благоразумно сдержался.

Подбросив очередную порцию топлива в котлы и загнав температуру с давлением в верхнюю часть зеленой зоны индикаторов, вернулся на мостик. Обратил внимание, что пока бегал, пароход явно снесло к выходу из бухты: очевидно, из устья впадающей в бухту реки шло течение в океан. Дал малый ход и "Богатырь" осторожно пополз против течения, огибая заслоняющую водопад скалу.

Двухкаскадный водопад был хорош! С высоты примерно семидесяти метров вниз обрушивался речной поток. Он не сразу попадал в бухту: в месте падения воды на плато из гранитных скал вода выточила обширный каменный бассейн, примерно на пару метров выше уровня воды в бухте. А уже из бассейна, как из переполненной чаши, вода широко изливалась ровным потоком в бухту. Это напоминало один из фонтанов ВДНХ, виденный мною в детстве во время поездки в Москву с родителями при их очередном (нечастом) наезде ко мне и бабушке с Северов.

Я решил лучше осмотреться, перед тем, как выбрать место причаливания к "фонтану" для забора пробы воды перед возможной её закачкой в цистерны парохода. Поэтому выдал команду "стоп" загодя, чтобы пароход не попал в образующее большую радугу облако мелких водяных брызг водопада -- вторая порция холодного водяного тумана (а от водопада явно тянуло холодом ледниковой талой воды!) "просто так" была бы на сегодня для нас с Дружком явным перебором.