Страница 21 из 78
Ещё раз расхваленный и обласканный Дружок сосредоточенно поедал свою откровенно не детскую мясную порцию. Забрасывал в себя отличное мясо, растворявшееся во рту без всякого жевания -- успевай глотать! -- и я сам. Сухие сухари-галеты, размоченные в щедром мясном соке, были замечательной приправой, и хотя другой, в общем, не требовалось, моё чревоугодие не пренебрегло ещё и дольками сырой луковицы, которых сохранилось ещё немного. В итоге, в нашем экипаже наступил полный пир духа, то есть, мы оба объелись.
По такому случаю Дружок даже отказался от сладкого и с видом глубоко уставшей от жизни, много повидавшей на своём долгом и трудном веку собаки, тяжело вскарабкался на свою лёжку, и даже лёг не как всегда (на живот), а на правый бок. После чего мгновенно заснул.
Я же с наслаждением пил из чашки мелкими глотками свежезаваренный отличный чай, слушал, как стучит по палубе усилившийся дождь и вполне угрожающе, по-бандитски, свистит высоко над бухтой в скалах ветер.
В голове моей не было сейчас ни мыслей, ни забот.
Впервые в мире ящеров мне было спокойно и хорошо. Это продолжалось долго, минут десять. Потом пришлось идти на камбуз, мыть посуду.
На стене кубрика висела чья-то брезентовая штормовка -- скорее всего, здоровяка Пряхина, оказавшегося большой бякой. Штормовка, в целом, была мне великовата, но так было даже лучше -- свободная одежда не стягивала разросшиеся мышцы бицепсов и плеч. Погрузив ноги в стоящие у выхода резиновые сапожки, я зафиксировал дверь кубрика на стопор и прошлёпал по мокрой палубе к камбузу, где слабо светилась специально оставленная полуприкрученная керосиновая лампа. Добавил света, перемыл в горячей воде из кастрюли посуду и поставил её сушиться. Взял печенье, налил себе ещё чашку чая, щедро размешал в нём большой кусок сахара и присел с чашкой в руках на кухонный табурет, глядя на тёмные воды бухты через открытую дверь камбуза. Дождь выключил световую феерию -- падавшая с неба вода чем-то не нравилась светящемуся планктону, и он ушёл на глубину, на дно, погасив световое водной шоу.
Над бухтой бушевал ураган: непрерывно бьющие очень высоко, в верхних слоях облаков, огромные корональные разряды (как будто кто-то зажигал газовые горелки), прожигавшие облака на километры вверх и в стороны, даже толком не были слышны здесь, у поверхности воды. Подумал, что сейчас, наверное, вокруг самое тихое и спокойное время в мире ящеров -- ураган прогнал хищников к горам, где они поднимаются высоко, на необозримые луга высокогорья, где им ничего не грозит, кроме сильного дождя, и там пережидают стихию, перемалывающую тем временем внизу, в долинах и на равнине, всё и всех, кому не повезло оказаться под её паровым катком. Внутренне удивился своей уверенности в представленной картине -- но ведь был почему-то уверен!
Странно, что свирепый катаклизм обходил эту бухту. Скалы стен бухты явно глушили все внешние звуки творящейся катастрофы, не пропускали их внутрь, создавали ощущение почти городской квартиры: ты сидишь на кухне, спокойно пьёшь чай, а за стенами и стёклами окон бушует непогода.
Неожиданно моё сердце сильно и болезненно сжалось от тоски и горя по покинутому навсегда прошлому.
-- Мне сейчас только инфаркта не хватает, -- пробормотал я, мысленно отгоняя прочь опасные фантомы былого.
Залпом допил сладкий чай, ополоснул кружку, ополоснул лицо и руки, погасил лампу, закрыл камбуз снаружи на задвижку, вернулся в кубрик. Дружок безмятежно спал, приоткрыв пасть, высунув язычок, и даже похрапывал во сне. Я закрыл дверь, прилёг в гамак, свалив на стол рядом всю свою оружейную снасть. Веки опустились на глаза и я немедленно заснул -- без снов, крепко, не выставив будильника: спешить завтра вставать рано не было причин, а вот отдых был совсем не лишним.