Страница 20 из 78
А завтра, как позволит погода и в трюме появится достаточное внешнее освещение, предстоял большой аврал по уходу за механизмами парохода. Согласно "прописям" стармеха необходимо было провести контроль состояния механизмов, их чистку и смазку. Керосин на промыв железок был в круглых ведёрных металлических бадейках, со специальными добавками. Стармех особо предупреждал в доке, что не следует заливать такой керосин в осветительные лампы, чтобы не отравиться! Солидола для смазки стояло целых две железные бочки, правда, одна из них была уже полупустой. Было и специальное машинное масло, которое стояло в жестяных канистрах со специальными "носиками", на которые следовало надевать разноразмерные насадки для просовывания в малодоступные места механизмов машин и смазки их там. В доке стармеха были соответствующие пронумерованные рисуночки, числом около полутора десятков, со специальными указаниями под каждым: сколько и как мазать, что признак выполнения работы. Иногда пояснения стармеха выглядели забавно, вроде: "вставить до упора, двигать возвратно-поступательно, поддавая, пока не начнёт хлюпать". Целомудренные "дофрейдовские" времена, когда никому и в голову не придёт видеть в подобных оборотах скрытый эротизм. Хотя, возможно, я и преувеличиваю буколичность текстов стармеха, а тёртый жизнью морской волк как раз с помощью таких неприличных намёков хитро понуждал матросов тщательнее выполнять техническое обслуживание критических узлов машин -- кто теперь это узнает?
Интересно, выжил ли экипаж "Богатыря"? Куда их занесло, если выжили? Была ли дисфункция машин парохода в шторм только глупым стечением обстоятельств: лени, невежества и упрямства (пропорции каждый может смешать сам, по своему вкусу), или к тому приложились татуированные лапы упырей, двое из которых додумались на краю гибели "подломить" капитанский сейф? Кто теперь это узнает? Кажется, великий Тютчев сказал, что человеческая жизнь -- судьба скатившегося с горы камня, бесследно затерявшегося среди россыпи других камней. А здесь все камни, скорее всего, утонули в безбрежном океане, размером на половину поверхности планеты. Но один из них, стармех, оставил "круги на воде" -- свой бесценный для нас учебник по обслуживанию парохода. Вечная ему за это память!
Я поднялся по лестнице на палубу, обошёл надстройку над машинами, проверив надежность закрытия окон (здесь они закрывались и открывались с палубы). Вернувшись по кругу к двери трюма, погасил и повесил на крючок лампу перед входом и закрыл двери трюмного помещения на внешнюю металлическую задвижку. Несмотря на чёрное, сплошь затянутое тучами, беззвёздное по этой причине небо, на палубе не было темно: вода в бухте светилась сильным светом, разноцветные сполохи которого пробегали по воде как северное сияние. В отсветах буйной водной иллюминации был хорошо виден сидящий у борта Дружок, зачарованно любующийся игрой света на воде, склонив набок голову и свесив забавные лопоухие ушки.
Я подошел к щенку, наклонился, погладил по крупной, лобастой голове с небольшим серебристым "чубчиком" и тихо спросил:
-- А когда мы есть будем?
Дружок, немедленно позабыв про волшебную силу искусства, то есть, природных зрелищ, с готовностью возглавил собой наш поход в сторону хлеба, то есть, камбуза.
На камбузе я зажег две тамошние керосиновые лампы, поднял двумя руками крышку над противнем, взял на вилку кусок парящего мяса и понюхал его. Пахло обычной печёной "табуретиной", ни кислым, ни тухлым не пахло. Отломив вилкой маленький кусочек жаркого, попробовал на вкус -- и с трудом удержал себя от реализации желания немедленно присесть рядом с противнем и заняться его содержимым масштабнее и подробнее. Всё же, я почти не ел весь этот долгий и трудный день.
Вместо немедленного эгоистического жрунства в одну калитку (как рекомендуют "инструкции по выживанию", регулярно, как нехорошие кучки на растаявших снегах весенних городских парков, встречавшиеся мне ранее в интернете), я стал героически исполнять свой социальный долг члена общества: мелко пластовать на разделочной доске мясо для Дружка, сбрасывая готовую нарезку на широкое блюдо -- остывать. Накрошив килограмма три овеществлённой заботы о младших и слабых членах коллектива, налил младшему и слабому Дружку в миску для воды свежую порцию. Дружок понюхал воду и посмотрел на меня, как на полоумного.
-- Стынет ещё мясо, горячее! Ждём! -- пояснил я свои действия исходящему аппетитом партнёру по совместному светлому будущему (а какому же ещё?).
Выложил горячее мясо и себе в свою миску, не стесняясь: исполненный социальный долг позволял моему хомяку чувствовать себя теперь совершенно свободно. Добавил к мясу сухие пресные сухари-галеты из плотно закупоренной деревянной коробки. Очистил оставшуюся желтую луковицу.
Взгляд наткнулся на вчерашнюю поджаренную печень ихтиозавтра, лежащую в другой миске, на полке, и оставшуюся недоеденной с вечера. Взял миску, понюхал, немедленно пошел к борту парохода и выбросил всё содержимое в воду. За бортом радостно всплеснуло. Возможно, местные зубастые "санитары моря" уже получили благую весть от дальних родственников с песчаного пляжа о появлении Кормящего Божества, и теперь, обнаружив его пришествие на собственном кормящем ландшафте, искренне обрадовались.
Переложил остатки мяса из противня в небольшую кастрюльку -- на завтрак, -- донёс противень до борта и тоже опорожнил в воду, а потом прополоскал несколько раз -- размеры противня и мускулатура моих рук позволяли. Из воды раздался почти различимый стон блаженства -- чад кутежа там явно нарастал.
Подбросил в печь несколько поленьев. Вскипятил на горячем огне чайник и заварил свежий чай. Старую заварку перед этим опять же вылил за борт. За бортом наступила потрясённая тишина.
Залил в пустую кастрюлю ведро чистой воды, -- одно из двух, прозорливо принесенных мною перед выходом в море из покинутого нами ручья. Кастрюлю поставил греться на плиту для грядущего мытья посуды, а также гигиенических процедур.
Наконец, мясо Дружка остыло. Тем временем, на палубу с неба начал тихо сеяться какой-то невразумительный мелкий дождик и мы с Дружком перешли из камбуза в кубрик. Еду и чай я перенёс в пару перебежек туда-сюда.