Страница 19 из 78
7
Следующий час у меня состоял из челночных перебежек между капитанской рубкой и машинами в трюме. Отойдя от берега так, чтобы не терять его из вида, -- тут я оказался в положении античных мореходов, ходивших в отсутствии карт и компаса исключительно вдоль береговых линий! -- мы с Дружком испробовали выполнение элементарных маневров на пароходе: остановку, повороты разных радиусов и даже поворот на месте. "Богатырь" оказался удивительно послушным в управлении корабликом -- с поправкой на инерционность водной среды и полную неопытность водятла, пароходик (я бы сказад -- с удовольствием!) рассекал водную гладь залива, понемногу гладью быть перестававшую: вслед за усилением ветра поднималась волна.
Тут "вылезло" ограничение использования боковых гребных колес: при волнении под плицы колес попадало воды то густо, то пусто -- пароход, двигавшийся ранее равномерно и плавно, стало потряхивать на волнах, он начал "рыскать" носом, и я понял, что пора возвращаться к берегу.
За время плавания мы ушли вдоль берега довольно далеко на запад от уже почти родной и обжитой полоски пляжа с родничком, ручьём и устьем реки с древесными завалами поблизости. Было бы разумно туда вернуться, но волнение усиливалось, наступал вечер и я решил не рисковать, не задерживаться в открытом море ради поиска точки нашего сегодняшнего выхода. Тем более, что никакой защиты от волнения и непогоды прежняя (вынужденная) стоянка парохода не давала.
В попытках запустить машины парохода, я как-то совершенно упустил из расчётов тот неловкий момент, что сначала следовало разобраться с якорями парохода, хотя бы понять, как их отдавать, как поднимать, чтобы нормально завершить плавание стоянкой -- ничего этого я просто не знал и не умел! Осваивать работу с якорями в процессе беготни между котлами в трюме и капитанской рубкой было бы крайне неудачной идеей. Лучше сейчас просто найти место, куда можно тихо приткнуться пароходом по инерции, на самом малом ходу, без возни с якорями. Или хотя бы встать рядом с берегом без угрозы, что пароход на него выбросит ветром и волнами или вообще разобьёт.
Приблизившись к берегу и следуя следом за заходящим солнцем, я заметил в лучах светила, падавших уже почти параллельно воде, вход в бухту с естественной каменной грядой-волноломом перед нею, защищающей внутренние воды бухты от внешнего волнения океана. Нужно сказать, что вообще побережье к западу (на заход солнца) от нашей исходной стоянки было скалистым: песчаные пляжи сменились узкими прибрежными галечными россыпями, стеной стояли высокие хмурые скалы, и особенного разнообразия мест возможной стоянки пока не наблюдалось.
Встреченная бухта оказалась хороша! По форме это была "запятая", "хвостик" которой создавал выход в океан, прикрытый невысокой скалистой грядой, а вот "тело запятой" пряталось в высоких прибрежных скалах, вздымавшихся над бухтой отвесно на высоту многих десятков метров. Я остановил пароход перед входом в бухту и осмотрелся -- вход был довольно широким и казался свободным, подводных скал и мелей было не заметно. На самом малом ходу "Богатырь" вполз в "хвостик запятой" и вошел внутрь "основного тела запятой" в кольце скальных стен, потом я довернул влево, к узкой галечной полосе берега в глубине бухты, и остановил колёса. Пароход по инерции тихо прополз еще три десятка метров, а потом под носом скрежетнула галька и "Богатырь" мягко остановился у берега сам. Мы прибыли к новой стоянке.
Таймер на моем смартфоне пропиликал еще пару минут назад, так что топки должны были начать вот-вот гаснуть. Дым с паром, валившие до этого из трубы сзади толстым солидным столбом, заметно пожижели, и уже скорее теперь лениво курились, чем рвались в вечернее небо.
Я вышел из рубки и погладил Дружка, который спустился со своего поста наблюдения надо мной, с любопытством оглядываясь и принюхиваясь к новому месту. Пока что пёсель никакого беспокойства не проявлял. Вокруг было очень спокойно и тихо. Только из дальнего конца бухты, скрытого от нас выступающей скалой, слышался какой-то равномерный шум -- похоже, бухта появилась не просто так, а была устьем очередной реки, проложившей себе дорогу с гор к океану в скальном массиве, и впадавшей за выступающей скалой в бухту.
Если в океане очень чувствовался нарастающий ветер и поднялась заметная волна, то в бухте было тихо -- ни ветра, ни волн не было. Был только звук ветра, который уже откровенно, по-разбойничьи посвистывал высоко в скалах, над бухтой. Вода иногда слегка морщилась от пролетвшего в вышине мощного воздушного потока, но этим дело и ограничивалось. Небо потемнело -- и не только из-за заката, хотя высокие скалы полностью скрыли заходящее светило. В бухте воцарились густые сумерки. По небу неслись клочковатые черные тучи. Приближалась непогода, если не очередной ураган. К берегу мы пристали очень вовремя.
Во время своей беготни между мостиком и котлами, я не забывал заглядывать на камбуз, подложив ещё раз "пробковые" дрова в топку кухонной печи. Запечённое мясо в противне сохранялось весь день достаточно горячим, и ничего плохого произойти с ним не должно было. Так что готовый ужин у нас был.
Спустившись в трюм, я зажег керосиновую лампу, висевшую перед входом, и в её ярком свете проверил состояние котлов -- всё выглядело штатно: стрелки индикации ушли далеко вниз, не до нулей, но к тому всё шло, никаких аномалий не наблюдалось. Влажный горячий воздух котельной сильно пах перегретым машинным маслом отработавших механизмов, угольным дымом и шлаком, водяным паром и тонким, почти парфюмерным запахом сгоревшей "пробки" -- на сегодняшнее плавание я извёл едва ли четверть из разложенных по поленницам трюма четырёх с лишним кубов "пробкового" дерева. Было ещё на чём продолжать наше путешествие.