Страница 51 из 68
— Это слово будет плохо смотреться в акте.
— Лучше, чем жильцы!
Мира взяла фонарик.
— Ценность?
— В моём мире — небольшая. Здесь — пока работает, выглядит как магия. Когда перестаёт — мусор.
Купец возмущённо кашлянул.
— Я продал такой лорду Эмбрину как реликвию северных небес!
— Поздравляю, — сказал Гронт. — Теперь у нас есть потерпевший с титулом.
— Я сказал “продал”? Я хотел сказать “показывал”.
Велис обнюхал нижнюю полку.
— Здесь твоим миром пахнет сильнее.
Сергей присел. Под тканью лежали коробки. Несколько были местными, деревянными. Но две — картонные, с яркой печатью и кусками знакомого жёлтого цвета. На одной сохранилась часть маркировки:
КОРО...
...1742
Сергей замер.
— Это наш пункт!
Мира наклонилась.
— Уверен?
— Да! 1742 — номер моего «Коробея».
Купец резко сказал:
— Я не знал, что означают цифры!
— Но знал, что товар чужой.
— Чужой не значит незаконный!
— В моём мире значит, если он не твой, — отрезал Сергей.
Он открыл первую коробку. Внутри лежали кухонные весы, завернутые в пузырчатую плёнку. На второй коробке был штрихкод, частично повреждённый, и наклейка “возврат”.
Сергей поднял её.
— Возврат.
— Что? — спросила Мира.
— Товар, который кто-то вернул. Возможно, бракованный или просто не подошёл “по личным причинам”.
Купец нахмурился.
— Это значит редкий?
— Это значит проблемный.
— У меня его купили как весовой алтарь точности.
— Кто?
— Один алхимик. Невысокий, нервный. Очень не хотел платить за доставку.
На соседней полке Сергей увидел электрический чайник. Без коробки, без инструкции и без крышки.
Он медленно повернулся к купцу.
— Только не говорите, что это тоже артефакт.
Купец оживился.
— Сосуд мгновенного кипения! Очень редкий! Правда, пока молчит, но Серый уверял, что для пробуждения нужен небесный ток.
Сергей закрыл глаза.
— У него крышки нет!
— Крышка — декоративный элемент?
— Нет.
— Символ завершённости?
— Нет.
— Утерянная часть ритуала?
— Крышка!
Гронт посмотрел на чайник.
— Опасен?
— В этом мире без розетки — только морально.
— Розетка — это кто? — спросил Лекс.
Сергей устало вздохнул. Велис запрыгнул на стойку и заглянул в открытую книгу продаж.
— Купец врёт не весь!
— Спасибо, — сказал купец.
— Не радуйся, ты врёшь кусками.
Мира взяла книгу.
— Поставщик?
— Я получал партии через складской двор. Мне составляли накладные, я платил после продажи.
— Кому? Серому?
— Да.
— Лицо видели?
— Нет.
— Служебные бумаги Бюро?
Купец помолчал.
— Были печати.
— Какие?
— Архивные. Пятое окно. Иногда знак советника.
Мира и Гронт переглянулись. Лекс листал книгу продаж.
— Тут отмечены покупатели. Лорд Эмбрин, алхимик Пирт, госпожа Лайса, мастерская “Семь искр”, безымянный покупатель...
— Безымянный покупатель? — спросил Гронт.
Купец пожал плечами.
— Он просил без имени.
— И вас это не насторожило?
— Меня насторожила предоплата. В хорошем смысле.
В этот момент из задней комнаты донёсся грохот.
— Там ничего нет! — быстро сказал купец.
Гронт холодно улыбнулся купцу и открыл дверь. В комнате стояли ящики, много ящиков: у стен, под столом, на столе, под лестницей. На одном сидел маленький глиняный голем и пытался открыть пластиковый контейнер. Посреди комнаты лежал перевёрнутый мешок, из которого выкатилась упаковка носков, три рулона скотча, детская зубная щётка в виде жирафа и коробка с надписью “САМОРЕЗЫ”.
Лекс прочитал по слогам:
— Са-мо-ре-зы.
— Не открывать! — сказал Сергей.
— Почему?
— Мелкое, острое, потом по всему полу собирать будем.
Сергей подошёл к дальнему ящику. На крышке была старая складская печать, но рядом — свежий лист с аккуратной местной записью:
“Партия пробная. Не выставлять до подтверждения оператора”.
Он протянул лист Мире, та внимательно его прочитала.
— Почерк не Вирта.
— Велла? — спросил Лекс.
— Нужно сравнить.
Велис спрыгнул рядом и обнюхал лист.
— Серый. И ещё чернила из Бюро. Но не те, что у Вирта.
Купец побледнел ещё больше:
— Я не знал про оператора!
— Зато знали про пробную партию, — сказал Гронт.
— Мне сказали, что это термин поставки!
— Так и есть, — сказал Сергей. — Просто поставка незаконная, оператор — я, а вы сейчас стоите в её приёмной зоне.
Печать на ящике тихо пикнула. Сергей замер, а Гронт сразу встал между ним и ящиком.
Пик!
На крышке проявились белые линии.
ОПЕРАТОР В ЗОНЕ
ПРОБНАЯ ПАРТИЯ ОЖИДАЕТ ПОДТВЕРЖДЕНИЯ
— Нет! — сказал Сергей.
Мира резко повернулась.
— Не отвечай!
— Я не отвечаю, я возмущаюсь!
— Система не различает оттенки возмущения!
Печать мигнула.
ГОЛОСОВОЙ ОТКАЗ НЕ РАСПОЗНАН
Ящик дёрнулся. Велис прыгнул на крышку и печать пикнула:
ХРАНИТЕЛЬ ОБНАРУЖЕН
ВЕЛИС
СТАТУС: НЕ КЛАССИФИЦИРОВАН
ОПЕРАЦИЯ ПРИОСТАНОВЛЕНА
Ящик замер и Гронт быстро перевязал его гильдейским шнуром.
— Этот забираем!
— Нельзя! — вскрикнул купец. — Это товар!
— Это улика!
— Дорогая улика!
— Тогда тем более.
Лекс уже писал акт изъятия. Писал так быстро, что перо почти дымилось.
— Основание: незаконное хранение, неизвестное происхождение, реакция на оператора, наличие чужемировых предметов, подозрение на архивную контрабанду...
— Добавь “чайник без крышки”, — сказал Сергей.
Лекс поднял глаза.
— Это важно?
— Лично для меня — очень.
Из витрины вдруг донёсся звон. Маленькое зеркальце на серебряной ножке задрожало, и в нём проступило лицо. Размытое, серое, будто отражение смотрело из тумана.
Купец попятился.
— Это не моё!
Велис зашипел.
— Серый!
Мира подняла жезл. В зеркале раздался глухой голос:
— Уберите оператора из лавки.
Сергей похолодел. Гронт шагнул к зеркалу.
— А то что?
— Он испортит товар.
— Уже, — сказал Сергей. — Один чайник точно.
Голос замолчал на долю секунды.
— Котов не понимает, что делает.
— Редкий случай, когда я согласен, — сказал Сергей. — Но я, всё-таки, продолжу!