Страница 50 из 68
Глава 16. Купец с чужими товарами
Сергей продержался на месте одиннадцать минут. Первые три он честно сидел в отделе, как ему велели. Не подтверждал, не светился, не становился объектом и по возможности дышал. Ещё четыре минуты он смотрел на завёрнутый бейдж и мысленно разъяснял системе, что если она снова потянется к его штрихкоду, то будет иметь дело с человеком, у которого уже закончился запас вежливости. Потом две минуты слушал, как из дальнего угла динозавр через коробку говорит “Привет, друг!”, и понял, что угроза получилась сомнительной. Последние две минуты Сергей пытался не думать о “Медной лампе” — не получилось.
На столе лежали вещи из ночной партии: упаковка батареек, пластиковый контейнер, моток синего шнура, игрушечный динозавр, три маленькие коробочки без понятного назначения и пакет с надписью “АКЦИЯ 2+1”. Для местных это были артефакты из чужого мира, для Сергея — обычные предметы, которые кто-то заказал, получил не туда и, судя по всему, очень плохо оформил.
Лекс сидел напротив и переписывал показания Вирта. Сам Вирт, старший регистратор пятого окна, выглядел так, будто за утро его разобрали, проверили комплектность и собрали обратно с лишней тревогой.
— “Я полагал, что указанные статусы являются результатом технического сбоя”, — диктовал Вирт.
Лекс писал.
— “Я не имел умысла...”
— Подождите, — сказал Лекс. — Умысел лучше не писать.
— Почему?
— Если пишете, что умысла не было, все сразу ищут, где он был.
— Тогда как?
— “Действовал в рамках служебного порядка”.
Сергей поднял голову.
— Вот это как раз звучит хуже!
Вирт плаксиво ответил:
— Но я правда действовал в рамках порядка!
— Понимаю. У нас тоже многие беды начинались со слов “по регламенту”.
Орвин стоял у ящиков, проверяя оттиски. Время от времени он поглядывал на Сергея, как врач на пациента, который обещал не вставать, но уже мысленно выпал из окна.
— Котов, — сказал он, не оборачиваясь, — тебе велели сидеть.
— Я сижу!
— Ты сидишь наступательно!
— Как это?
— С телом здесь, с намерением в дверях.
Сергей хотел возразить, но тут дверь открылась. В отдел стремительно вошла Мира. Она была без плаща, зато с выражением лица, которое не обещало ничего хорошего даже в лучшем случае.
— Гронт у “Медной лампы”, Велис с ним. Купец на месте, но лавка закрыта для покупателей. Внутри ящики.
Сергей встал.
— Я иду!
— Нет!
— Там земные вещи! Вы не поймёте, что важно!
— Именно поэтому я пришла за вами, — сказала Мира. — Но формально вы идёшь не как вы.
— А как?
— Как эксперт опознания при гильдейском досмотре.
Лекс оживился.
— Тогда нужен бланк сопровождения.
Мира положила на стол уже заполненный лист.
— Готов!
Лекс посмотрел с уважением.
— Даже в двух экземплярах!
— В трёх — один я спрятала, на всякий случай.
— Вы прекрасны! — сказал Лекс, потом покраснел и уткнулся в бумаги.
Орвин схватил сумку с колпаками.
— Я тоже иду!
— Нет, ты остаёшься с партией, — сказала Мира.
— Почему?
Из дальнего ящика донеслось:
— Привет, друг!
Мира кивком указала на ящик. Орвин закатил глаза, тяжёло вздохнул и вернулся к контурам.
Через пять минут Сергей, Мира и Лекс уже шли к Медной улице. Вирта оставили под присмотром Орвина и двух гильдейцев. Вирт не возражал — по его виду он вообще больше не планировал возражать этому миру, хотя бы до обеда.
Медная улица оказалась узкой, богатой и самодовольной. Здесь вывески были не просто вывесками, а утверждениями: “Серебряный Грифон” смотрел на прохожих так, будто оценивал их платежеспособность, “Три самоцвета” сверкали в окне разноцветными бликами. “Медная лампа” занимала угловой дом с большой оконной витриной, за которой стояли артефакты, лампы, шкатулки, зеркала и вещи, назначения которых Сергей не понял бы даже при большом желании.
Перед дверью стоял Гронт, рядом сидел Велис и вылизывал лапу. На двери висела табличка: “Закрыто по причине переучёта”. Ниже мелким почерком кто-то добавил: “И внезапного уважения к закону”.
— Это ты написал? — спросил Сергей.
Гронт кивнул на Велиса.
— Он диктовал.
— Я улучшал стиль! — сказал кот.
— Где купец?
— Внутри. Говорит, что у него редкие артефакты законного происхождения, больное сердце и кузен в торговом совете.
— В каком порядке?
— Менял, когда понял, что сердце не работает.
Мира открыла дверь. Внутри пахло полировкой, пылью, благовониями и деньгами. Сергей сразу понял: лавка была дорогая. Не по ценникам — ценников как раз не было: в дорогих местах цены не пишут, чтобы бедные сами догадались уйти.
За стойкой стоял тот самый полный мужчина в зелёном кафтане. В дневном свете он выглядел ещё богаче и ещё менее счастливым. Кольца на пальцах сверкали так, будто пытались ослепить проверку.
— Это произвол! — напряжённо произнёс он. — У меня все товары с бумагами!
— Тогда всё будет быстро, — сказала Мира.
Купец замолчал на секунду. Видимо, такой вариант он не рассматривал.
— Я требую представителя торговой палаты!
— Требуйте, — сказал Гронт. — Мы пока посмотрим.
— Вы не имеете права!
Мира показала бланк.
— Проверка по делу о незаконной межмировой партии, угрозе складскому контуру и поддельном архивном допуске.
Купец прочитал слегка побледнел:
— Я покупал у посредника.
— Имя? — спросила Мира.
— Посредники потому и посредники, что...
— Имя!
— Его называли Серым.
Велис фыркнул.
— Воображение у преступников тоже контрабандное!
Сергей прошёл вдоль полок. На ближайших лежали обычные для Арквена вещи: лампы с пойманным огоньком, чаши, которые сами подогревали суп, статуэтки с мелкой бытовой вредностью. А вот за ними начиналось интересное: на бархатной подставке лежал пластиковый фонарик с табличкой “Жезл малого света. Древняя чужемировая работа. Не требует мага”.
— Это фонарик! — сказал Сергей.
Купец выпрямился.
— Это редкий световой артефакт.
— У него батарейки сели.
— Что сели?
— Батарейки.
— Кто?
Сергей открутил крышку, вытряхнул две пальчиковые батарейки на ладонь.
— Вот. Они не сели физически, просто разрядились.
Лекс быстро записал:
— “Артефакт питается маленькими металлическими жильцами...”
— Не пиши так.
— А как?
— “Батарейки”. Просто батарейки.