Страница 41 из 68
Мира стала очень спокойной.
— Кому?
— Окно пять. Там сидит такой сухой, будто его сушили отдельно от совести.
Лекс тихо сказал:
— Коричневый сюртук?
— А то я сюртуки запоминаю! Я лица запоминаю. Лицо как у человека, который в детстве писал жалобы на дождь.
Сергей кивнул.
— Похоже!
Мира вытащила ещё один лист.
— Ваше имя?
— Нира, из дома за углом. Если будете писать, пишите крупно! В прошлый раз мне прислали ответ мелко, я им печку растопила.
Велис обнюхал край тележки.
— Она говорит правду!
Старуха посмотрела на кота.
— А ты красивый!
— Наконец-то эксперт!
— Но худой.
— Ладно, с экспертом я погорячился.
Мира закончила писать и компания направилась к месту назначения. Гронт вошёл во двор первым. Днём южный двор выглядел ещё хуже, чем утром — ночью и на рассвете подозрительные места хотя бы имеют атмосферу, днём же они выглядят как обычная городская запущенность, которую никто не хочет ремонтировать.
Арка была на месте: заложенная, тёмная, с плитой в центре. Никаких белых линий, никакого “ОЖИДАНИЕ ОПЕРАТОРА” — просто камень.
— Вот она! — указал Сергей.
— Не подходить! — сказала Мира.
— Я и не собирался.
— Сергей, — сказал Велис, — ты всё время собираешься не подходить, но твои ноги уже выдвинулись по маршруту.
Сергей поднял руки и отступил на шаг.
Орвин разложил три бумажные ленты на земле, поставил перед аркой стеклянный колпак и поднял жезл. Мира держала готовую форму, Гронт стоял чуть сбоку, перекрывая выход. Лекс, видимо, впервые в жизни пытался одновременно записывать, смотреть на печать и не умереть от любопытства.
— Начинаю мягкий запрос, — сказал Орвин.
— Мягкий — это безопасный? — спросил Сергей.
— Нет, это вежливый, безопасный — это пройти мимо.
Жезл коснулся плиты и… Ничего не произошло. Камень оставался тёмным и молчаливым.
Орвин нахмурился, сменил угол и коснулся снова.
Пик!
Сергей вздрогнул. Велис довольно сказал:
— Дёрнулся!
По плите пошли белые линии. Медленно, будто кто-то с другой стороны нехотя включал старый терминал. Бумажные ленты зашуршали и на первой проступили символы. Сразу следом на второй появилось пятно, а третья и вовсе задымилась.
— Третья не выдержала, — сказал Лекс.
— Это она драматизирует, — сказал Орвин и придавил её камнем.
На плите появились строки:
ПРИЁМНЫЙ КОНТУР
МАЛЫЙ СКЛАДСКОЙ УЗЕЛ
ДОСТУП: АРХИВНЫЙ
ОПЕРАТОР...
Линии мигнули. Сергей почувствовал, как завернутый бейдж в кармане стал тёплым — не горячим, но достаточно, чтобы напомнить: маленький предатель всё ещё при нём.
— Котов, назад, — сказал Гронт.
— Я уже назад!
— Ещё назад!
Сергей сделал ещё один шаг.
Пик!
Печать вспыхнула ярче.
ОПЕРАТОР НАЙДЕН
КОТОВ С.
СТАТУС: ВРЕМЕННО ВЫДАН
СЛЕДУЮЩАЯ ВЫДАЧА: НОЧЬ
Лекс шёпотом выругался. Орвин поднёс жезл ближе, и в заложенной арке вдруг проявилась глубина. Не проход, а тонкая щель света между кирпичами, как будто стена на мгновение вспомнила, что когда-то была дверью.
Внутри что-то стояло. Ящики. Много ящиков, сложенных в тёмном пространстве за кладкой. На ближнем была видна часть маркировки, Сергей увидел только конец слова: “…бей”.
Он замер.
— Коробей! — сказал он.
— Уверен? — спросила Мира.
— Не полностью. Видно только “…бей”. Но я очень не хочу быть правым.
Велис поднялся на задние лапы, заглянул в светящуюся щель и сразу опустился.
— Земля.
— Что?
— Пахнет твоим миром — пылью, пластиком и печалью дешёвых складов.
— У нас это называется логистика!
— У вас скучные названия.
Щель погасла. Печать мигнула и выдала последнюю строку:
ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ
Сергей отступил ещё на шаг.
— Нет!
Печать снова пикнула.
ПОДТВЕРДИТЕ ПРИЁМ
— Я сказал нет!
Орвин посмотрел на него резко.
— Не отвечай системе вслух!
— А что, она понимает?
— Не знаем!
— Тогда почему вы мне это только сейчас говорите?!
— Потому что до этого никто не спрашивал!
Гронт встал между Сергеем и аркой.
— Запрос прекращаем.
Орвин накрыл жезл колпаком, Мира сорвала одну из лент, Лекс наступил на дымящуюся третью. Печать мигала ещё несколько секунд, будто обиженный терминал, которому не дали провести операцию, а затем погасла и во дворе стало тихо.
Из-за стены выглянула старуха Нира.
— Ну что?
— Проверка кладки завершена, — сказала Мира.
— Кладка плохая?
Гронт посмотрел на заложенную арку.
— Очень.
— А я знала!
Мира быстро свернула ленты.
— Здесь есть подвал?
— Конечно есть, — сказала Нира. — У плохих людей всегда есть подвал! Это у хороших людей погреб. Разница в том, что в погребе картошка, а в подвале — объяснения!
Она показала на низкую дверь у соседнего склада.
— Туда вчера носили ящики.
Дверь была закрыта старым замком. На замке висела табличка: “Опечатано городским надзором. Не входить”. Печать была свежая.
— Это ваша? — спросил Гронт у Миры.
— Нет.
Лекс наклонился.
— И надзор так не пишет — у них “воспрещается”, а не “не входить”.
Сергей почувствовал почти родное удовлетворение.
— Подделка.
— Почему ты так рад? — спросил Велис.
— Потому что это, наконец, нормальная ошибка!
Гронт сорвал табличку.
— Лекс, в акт. Мира?
— Открываем в рамках проверки кладки.
— Кладка за дверью? — спросил Сергей.
— Теперь да.
Замок сопротивлялся недолго и чисто для вида. Внутри оказалась узкая лестница вниз. Пахло сыростью, глиной и чем-то острым, металлическим.
Велис первым сунул нос в проём и тут же отступил.
— Серый был здесь, бумажный тоже. Толстый стоял наверху и боялся испачкать сапоги.
Подвал оказался небольшим. Новая кирпичная кладка закрывала дальнюю стену, но внизу оставалась щель, через которую тянуло холодом и белым светом. На полу валялись обрывки верёвки, сухая грязь и кусок тонкой прозрачной плёнки. Сергей поднял его двумя пальцами.
— Пузырчатая.
Лекс наклонился.
— Та же, что в ящике?
— Похожа.
Велис ткнул лапой под стеллаж.
— Там.
Сергей присел и вытащил маленький картонный уголок. На нём был кусок печати и фрагмент букв: “...ОБЕЙ”.