Возврату не подлежит

Глава 11. Человек временный

К вечеру Сергей понял, что понятие “тяжёлый день” в Арквене требует ряда уточнений. В его прежнем мире это означало зависшую систему, сорок клиентов, три возврата без упаковки и женщину с роботом-пылесосом, который “сам виноват, что съел носок”. Здесь тяжёлый день помимо текущих жалоб включал дракона на подряде, старые складские карты, печать межзонных отправлений и совет не ходить туда, где небо — дверь. Сергей предпочёл бы старую версию, где дверь была просто дверью. Иногда её дёргали клиенты после закрытия, но она хотя бы не пыталась быть небом.

Отдел последствий закрылся поздно. Орк требовал компенсацию за “утраченную кулинарную тишину”, бард — за подавленное сковородой вдохновение, а Лекс нашёл карту старого складского квартала, нарисованную задом наперёд: прежний картограф “не признавал диктат севера”.

— Я тоже многое не признаю, — возмутился Гронт, — Но почему-то не рисую отчёты вверх ногами!

Когда последняя жалоба была зарегистрирована, Гронт велел всем расходиться.

— Котов, завтра утром сразу ко мне! Карты возьмём с собой в Бюро. Бейдж не разворачивать, к рампам не ходить. Ночью особенно!

— Гронт, я не идиот!

— В нашем деле это временный статус — сегодня не идиот, завтра нашёл светящуюся дверь и решил “только посмотреть”.

На улице темнело и Арквен зажигал фонари: одни обычным огнём, в других плавали светляки, а один на углу гудел и моргал так подозрительно, что Сергей обошёл его по широкой дуге. Он напоминал терминал «Коробея» перед сообщением “операция выполнена”, после которого с недавних пор начинались проблемы.

До ночлежки было идти минут двадцать, и всё это время Сергей ловил себя на желании оглядеться по сторонам. В кармане лежало временное свидетельство, под рубашкой кожу холодил жетон Бюро, а завёрнутый в тряпку бейдж ощущался маленькой бомбой с логотипом бывшего работодателя. Он остановился у лавки щёток — обычных, магических и “для чешуи без лишних вопросов” — и посмотрел в отражение на тёмном стекле: никаких подозрительных фигур не было. Только наполовину прозрачная собака чихнула видимой половиной.

— Отлично, — пробормотал Сергей. — Паранойя по расписанию.

Ночлежка встретила запахом варёной крупы, мокрой одежды и коллективного временного положения. Над дверью висела табличка: “Приют для прибывших, перемещённых и иных лиц до уточнения”. Ниже кто-то приписал углём: “Уточняют долго”. Ещё ниже уже другим почерком: “Зато каша вовремя!”.

В общей комнате мужчина с жабьими глазами спорил с девушкой с прозрачными волосами, русалка в тазу требовала отдельную комнату “как водоплавающее лицо”. У стойки сидела Марта, хозяйка ночлежки, широкая женщина, которая могла бы руководить не только приютом, но и небольшим осадным подразделением.

— Котов, что-то поздно! Живой?

— Живой.

— Целый?

— В основном.

— Не светишься?

— Вроде нет.

— “Вроде нет” — это начало протокола. Глаша, глянь!

Из кухни высунулась уборщица с ведром, прищурилась и вынесла вердикт:

— Снаружи нет. Внутри не знаю, у меня сегодня выходной от внутреннего.

— Запишем: не светится явно, — решила Марта. — И кстати, по тебе обновление пришло!

— Какое обновление?

— Бумажное.

Она достала из журнала плотный лист с печатью Бюро.

— Курьер принёс после заката, велел внести в карту размещения.

— От кого?

— От регистрационного отдела!

Марта надела очки и прочитала:

— “Сергей Котов. Лицо неустановленного происхождения. Статус пребывания: временно размещён”. Так, это было. А, вот! “Дополнительная отметка...”

Она замолчала.

— Что там?

— Может, лучше утром в Бюро?

— Марта.

Она посмотрела на него поверх очков. Взгляд был не сказать, что мягкий, но всё же очень человечный.

— Ладно. “Дополнительная отметка: выданный объект. До закрытия связанной операции не перемещать без уведомления Бюро”.

В общей комнате кто-то уронил ложку. Или это Сергею показалось, потому что слова ударили громче металла.

— Объект, — сухо повторил он.

— Это не я писала! — сразу ответила Марта. — Я бы написала “постоялец”, в плохом настроении — “занимает койку”. Но не объект!

Сергей взял лист. Формулировка была аккуратная, канцелярская и от этого особенно мерзкая. “Выданный объект”. Не человек и даже не “прибывший” — объект. В прежней жизни он видел в карточках заказов много странного: “корм для котов, 6 шт.”, “держатель настенный, цвет неизвестен”, даже “комплект постельного белья, настроение: синий”. Но там хотя бы речь шла о вещах.

— Это можно исправить?

— Всё можно исправить, — сказала Марта. — Вопрос только в том, останется ли человек прежним к концу очереди.

— Мне надо к Мире.

— Сейчас?

Сергей повернул голову к окну. Улица за стеклом была тёмной и чужой, и где-то там ходил непонятный человек в сером плаще, а сам он по документам был выданным объектом.

— Пожалуй, утром.

— Разумно! Там каша осталась.

Каша действительно осталась и выглядела так, будто тоже была временно размещена и уже смирилась с этим. Сергей взял миску. Вкус был обычный, пресный, почти земной. Казалось, что когда вокруг драконы, печати и межмировые склады, каша не имеет права быть такой обычной.

Сергей поднялся в свою комнату на втором этаже. Телефон был мёртв, ключи от квартиры открывали двери в мире, куда нельзя дойти. Он положил бейдж в тряпке на стол к остальным своим артефактам из прошлой жизни.

— Ну что, старший смены, — тихо сказал Сергей. — Довыдавался?

Ответа не было, и это радовало. Он лёг, но сон не шёл. Мысли толкались, как очередь перед закрытием. Дом. ПВЗ. Мать, которая наверняка звонит и переживает. Начальник, который сначала злится, потом паникует, потом снова злится, потому что так проще. Старые склады. Серый плащ.

“Выданный объект”.

Он сел, потому что лежать с этой мыслью было невозможно. Достал временное свидетельство и внимательно просмотрел: на нём всё ещё значилось “лицо неустановленного происхождения”. Никакого “объекта”. Значит, отметка пришла отдельно. После ящика? После реакции устройства? После карты? Кто-то обновил его статус. Не система, а кто-то в Бюро.

В дверь тихо постучали. Сергей замер.

— Кто там?

— Мира Велар.

Он открыл дверь. Мира стояла в тёмном плаще, с папкой под мышкой и лицом человека, который пришёл поздно не потому, что хотел, а потому что документы не умеют ждать до утра.

— Можно?

— Можно.