Страница 31 из 68
— Сначала попросили перевезти сундук с наградами. Потом: “Раз уж летишь, сделай круг над площадью”. Потом: “Раз уж делаешь круг, выдохни немного дыма”. Потом меня наняли на открытие лавки щитов, на проводы героя и на свадьбу.
— Кто нанял на свадьбу?
Женщина в венке подняла руку.
— Мы!
Мужчина в камзоле добавил:
— Через гильдию.
Курьер быстро сказал:
— Не совсем через гильдию. Через знакомого знакомого распорядителя.
Гронт медленно повернулся к нему.
— Какого распорядителя? Имя!
— Талик.
— Уволен три месяца назад!
— Он сказал, что имеет доступ к воздушному расписанию!
— У него нет доступа!
— Он был убедителен!
Рарган фыркнул дымом.
— Он прикрепил к моей упряжи табличку “Счастье сверху”.
— Табличка сохранилась?
Рарган когтем подцепил из-за ремней обгоревший кусок дерева и положил на стол. На нём можно было разобрать: СЧАСТЬЕ СВ…
— Я не сразу заметил, — сказал дракон. — У меня шея длинная, а терпение тогда ещё было.
Сергей записал: “вещественное доказательство: рекламная табличка, повреждена огнём заявителя или обстоятельствами полёта”.
Дело было обычным для отдела последствий: существо наняли на одно, использовали для другого, потом все удивились, что оно подало жалобу. В «Коробее» это называлось “я заказал одно, но думал, что будет вот это”. Только здесь “вот это” весило несколько тонн и могло поджечь крышу.
Однако в документах Раргана несколько раз всплывал старый складской квартал: “разворот над закрытыми складами”, “ожидание воздушного окна у старой рампы”, “облёт восточной башни”. После печатей, брелока и ящика слова “склад” и “рампа” уже не были для Сергея просто словами. Он сделал заметку на полях. Гронт сразу это заметил.
— Что?
— Старый складской квартал часто фигурирует.
— У воздушной доставки там площадка.
— Действующая?
— Полудействующая. Официально резервная. Фактически — кому лень лететь через центральную башню, тот ждёт там.
Рарган издал низкий звук, похожий на недовольное урчание.
— Там плохой воздух.
— В каком смысле плохой? — спросил Сергей.
— Неровный. Пахнет старым камнем, железом и открытым небом там, где не должно быть неба.
Гронт посмотрел на дракона внимательнее.
— Вы раньше говорили об этом в службе?
— Я перевозчик, а не поэт. Я говорил: “Там плохой воздух”. Мне отвечали: “Маршрут утверждён”.
— Вы видели там что-то странное?
Рарган повернул к Сергею голову.
— Странное для кого?
— Для вас.
Дракон прикрыл глаза. Дым из ноздрей стал тоньше.
— Свет под крышами. Не от фонарей. Белый, ровный. Несколько раз ночью. Один раз днём, когда солнце было за облаками. Ещё запах. Не магический — горький, сухой. Как обгоревшая гроза в коробке.
Сергей почувствовал, как пальцы сами сжались на пере. Обгоревшая гроза в коробке. Озон. Портал.
— Когда?
— Первый раз две декады назад, потом чаще. Последний раз — ночь назад.
— Где именно?
— Старые рампы за Восточной аркой. Там, где крыши провалились, а люди всё равно ставят телеги.
Гронт тихо сказал:
— Рарган, это уже не про жалобу!
— Моя жалоба — на использование меня не по договору! Если меня используют не по договору, потому что кто-то гоняет грузы через плохой воздух, это часть жалобы.
Сергей победно улыбнулся.
— Формально — да!
Гронт посмотрел на него с видом “не подкармливай дракона юридически”. Но было поздно: Сергей уже перевернул бланк и начал отдельную пометку.
“Показания Раргана: белый свет и запах “обгоревшей грозы в коробке” в районе старых рамп за Восточной аркой. Повторяемость: минимум три случая. Последний — одну ночь назад.”
— Вы видели грузы? — спросил Сергей.
— Закрытые ящики. Иногда маленькие, иногда на телегу. Без обычных факелов. Люди в плащах. Один раз — маг с синим огнём в руке. Один раз — гномий фургон без знаков. Один раз — человек в форме Бюро.
Гронт едва заметно напрягся. Курьерская служба тоже притихла.
— В форме Бюро? — повторил Сергей.
— Серый плащ, синяя окантовка, печать на воротнике. Летел низко, видел хорошо.
— Лицо?
— Капюшон.
— Когда?
— Не помню по вашим датам. После дождя, до свадьбы с лентой. Луна была тонкая.
Лекс быстро записал: “после дождя, до свадьбы, тонкая луна”. Выглядел он гордым и напуганным одновременно.
Ветер во дворе изменился. Дракон переступил, крылья чуть раскрылись, и несколько листов едва не улетели со стола. Одну бумагу Рарган поймал кончиком хвоста и аккуратно вернул на край стола.
— Благодарю.
— Я грузовой перевозчик. У меня хорошая точность хвоста.
— Это отдельная услуга?
— Пока нет.
— Не говорите это распорядителям.
Рарган издал звук, который мог быть смешком.
Сергей разделил требования Раргана на категории: нарушение договора — к курьерской службе; рекламное использование — к бывшему распорядителю Талику и тем, кто дал ему доступ к заказам; свадебная лента — к нанимателям, если крепление было без согласия. Эмоциональное выгорание он предложил оформить как “переработку и расширение обязанностей без согласования”.
— Расширение обязанностей, — довольным тоном повторил Рарган. — Хорошие слова. В них есть кости.
— В смысле?
— Держат мясо претензии.
Сергей записал фразу на полях, потом зачеркнул. Слишком поэтично для официального акта.
Женщина в венке признала, что лента была прикреплена “для красоты”. Мужчина в камзоле пытался доказать, что если дракон летит над свадьбой, он уже участвует в традиции, но после вопроса Сергея “был ли дракон уведомлён о вступлении в традицию” замолчал. Курьерская служба пыталась переложить всё на Талика, и Гронт записал его имя в блокнот.
Итог получился таким: Рарган получает доплату за рекламные полёты, компенсацию за ленту, право отказаться от праздничных появлений без дополнительного договора, а курьерская служба пересматривает маршруты через старый складской квартал до проверки воздушной безопасности.
На последнем пункте курьер побледнел.
— Но это задержит доставки!
— А если там действительно сбои? — спросил Сергей.
— Но маршруты…
— Маршруты не важнее дракона!
Рарган повернул голову. Взгляд огромного янтарного глаза стал чуть мягче.
— Не все это понимают!