Страница 28 из 68
Луч мигнул. Экран устройства помутнел.
ОПЕРАТОР НЕ ВИЗУАЛИЗИРОВАН
Устройство дёрнулось. Верёвка на ящике сама расползлась в стороны. Серая печать на узле развернулась, как живая, и тонкая линия от неё потянулась к полу. Орвин выругался уже без учёной вежливости.
— Оно пытается открыть маршрут!
Мира не повышала голос, но её команды стали звучать резче.
— Контур держать! Гронт, папку! Лекс, к стене! Сергей, не двигайтесь!
— Я за линией!
— Теперь это не важно!
Гронт снова прижал крышку папкой, хотя крышка уже была открыта. На этот раз он давил не на дерево, а на сам ящик, будто мог своим весом остановить чужую систему. Папка с делом о супнице выглядела героически, хотя была явно не готова к такой карьере.
Сергей стоял с завёрнутым бейджем в руке и смотрел на экран.
Связанные операции: 7.
Он не знал, что это значит. Семь посылок? Семь ошибок? Семь попыток? Семь людей? В голове сразу возникли брелок, ящик, сканер, накладная, старая печать, схема мантикоры, форма отдела. Но это были его догадки, а не операции системы.
— Мира, — сказал он. — Если оно не завершит приём, что будет?
Она ответила не сразу. И это было честнее любого быстрого утешения.
— Старые складские протоколы обычно ищут доступный путь. Если объект не может быть принят здесь, система может попытаться доставить его к оператору. Или оператора к объекту.
— То есть меня?
— Да.
— Хорошо.
Лекс у стены издал тихий звук.
— В каком месте хорошо?
— В том, где это хотя бы стало понятно.
— Ты пугающе быстро находишь плюсы!
Сергей не ответил. Он смотрел на устройство и думал, что в «Коробее» такая операция называлась бы зависшей. Статус не завершён, ответственный найден, система ждёт действия. Если не сделать ничего, она будет пытаться снова, если сделать не то — станет хуже.
— Можно его выключить? — спросил Гронт.
Орвин покачал головой.
— Оно не совсем включено. Оно выполняет протокол.
— Тогда отменить протокол?
— Для отмены нужен тот, кто имеет право отмены.
Все посмотрели на Сергея.
— Нет, — сказал он.
— Я ничего не предложила, — заметила Мира.
— Но все посмотрели!
— Потому что система считает вас оператором.
— Система ошибается.
— Это мы и должны доказать ей так, чтобы она не решила исправить нас.
Устройство снова пикнуло. На экране появилась строка:
ОЖИДАНИЕ ОПЕРАТОРА: 00:59
Цифры мигнули.
00:58
Лекс побледнел.
— Это обратный отсчёт?
— Похоже, — сказал Орвин.
— До чего?
— Не знаю. Но вряд ли до чего-то приятного.
Сергей посмотрел на завёрнутый бейдж. Тряпка закрывала штрихкод и луч больше не находил его. Значит, система видела не Сергея целиком — она видела признак: код, бейдж, должность, доступ. Старый складской протокол не понимал, что перед ним человек, которого выдернули из другого мира. Он видел оператора, не завершившего приём.
Сергей подошёл к каменному столу на один шаг. Синий круг на полу пошёл за ним, растягиваясь, как резинка. Мира резко повернулась.
— Сергей!
— Я не к ящику — к лотку.
— К какому лотку?
— Там брелок. И бланк.
Гронт понял первым.
— Лекс, лоток сюда! Сам не подходи к ящику.
Лекс схватил лоток с брелоком, который принесли из отдела, и подал Сергею на расстоянии вытянутой руки. Сергей взял чистый край бланка, завернул бейдж ещё раз, потом обмотал сверху тем самым синим шнуром, который снял с брелока. Шнур был короткий, грязный, но держал.
— Что ты делаешь? — спросил Орвин.
— Закрываю код.
— Тряпки недостаточно?
— В моём мире сканер иногда считывал через тонкую ткань, бликующий пакет и чужой палец. Лучше перестраховаться.
Сергей прижал завёрнутый бейдж к груди так, чтобы штрихкод был закрыт несколькими слоями. Устройство пискнуло неуверенно.
00:41
Экран мигнул.
ОПЕРАТОР НЕ ВИЗУАЛИЗИРОВАН
ДОСТУП ОГРАНИЧЕН
ОЖИДАНИЕ ПРИЁМА ПРИОСТАНОВЛЕНО
Цифры остановились.
Орвин выдохнул:
— Приостановлено!
— Это хорошо? — спросил Лекс.
— Это не “активировано”. В нашей работе иногда достаточно.
Мира смотрела на Сергея. Лицо у неё оставалось ровным, но в глазах была усталость, появившаяся за один вечер слишком быстро.
— Не разворачивайте бейдж.
— Я понял.
— Нет, Сергей, вы не поняли. Вы теперь не носите его открыто ни при каких обстоятельствах, пока мы не выясним, что именно он для этой системы.
— Для меня это бейдж!
— Для вас — часть формы. Для системы — ключ. Для меня — улика.
Гронт убрал папку с ящика, но руку оставил рядом.
— А для меня — причина выпить, если бы у нас в отделе за это не писали объяснительные.
Устройство в ящике лежало тихо. Экран потускнел, но не погас. На нём светилась последняя строка:
ПРИЁМ ОТЛОЖЕН
Сергей прочитал её про себя и впервые за всё время почувствовал не облегчение, а злость. Где-то существовала система, старая или новая, магическая или складская, которой было всё равно, человек он или объект. Она видела штрихкод, статус, операцию, незавершённый приём. И если бы он случайно повернул бейдж не той стороной, она могла бы снова решить за него.
Гронт повернулся к Мире.
— Забираете?
— Да. В изоляцию Бюро. И отдельно — все предметы из ящика. Сергей, вы составите описание земных вещей.
— Сейчас?
— Сейчас хотя бы первичное. Пока вы помните, что именно узнаёте.
Он кивнул. Это было проще, чем думать о строке “временно выдан”. Лекс пододвинул ему бланк. На лице у него было выражение человека, который хочет помочь и очень надеется, что требуемой помощью не окажется подходить к ящику.
Сергей начал писать.
“Содержимое ящика: упаковочный материал, похожий на пузырчатую плёнку. Фрагмент пластикового корпуса. Мятая термолента. Пакет с наклейками. Моток кабеля. Устройство, похожее на ручной сканер штрихкодов, изменённое неизвестными местными элементами. На наклейке фрагмент: ...ОБЕ..., возможная связь с «Коробеем»”.
Он остановился и добавил:
“Не доказана, но вероятна”.
Гронт прочитал через плечо.
— Опять удобная честность.
— Другой пока нет.
Мира закрыла папку.