Вприпрыжку по мирам

Глава пятнадцатая

Явь

Всю следующую неделю в доме профессора стояла необыкновенная тишина. Никто не выходил из своих комнат. Никто не собирался к общему столу.

Капибара Люся грустно бродила от комнаты к комнате, скреблась когтистой лапой о косяк. Дверь отворялась, ее впускали, и тут же снова наступала тишина.

Кто и как проводил в этот период свое время, какими делами был занят – никто не спрашивал, никто не узнавал.

Но скоро в дом пришел первый гость – Иннокентий Горбунов. Привычно захлопали двери, заскрипели половицы. Кто-то открыл окно и впустил весенний воздух в душные комнаты. Кто-то разжег камин.

На кухне загремела посуда, и ароматы жаркого, выпечки и свежезаваренного кофе заставили всех, не сговариваясь, собраться за ужином.

И тогда разговоры потекли сначала ручьем, а потом и бурным потоком.

Адвокат рассказал о последних новостях.

Здоровью Норы серьезная опасность больше не угрожала. Кроме небольшого переохлаждения и длительного истощения, она не пострадала – по какой-то причине убийца не успел ей навредить, только слишком долго держал взаперти. Врачи обещали, что девушка скоро поправится и вернется домой.

Хуже было с господином Орловым: он так разволновался, что у него сильно поднялось давление, и он пролежал три дня поленом. Но и отец Норы, по словам медиков, уже приходил в себя.

Благодаря его связям и участию Горбунова дело вызвало новый интерес полиции. Но расследовать уже было нечего, и все, что оставалось следователям, – сообщить родным пропавших девушек о том, что найденные тела можно предать земле. Чьи-то женихи, родители, братья и сестры после долгих лет, наконец, узнали жестокую правду. И для одних это было тяжелым потрясением, а для других концом мучительного, беспросветного ожидания.

Горбунов рассказывал, что самым сложным было официально закрыть дело, так как не было никаких доказательств того, что убийца погиб. Поэтому, хотя адвокату и удалось убедить следователей, что маньяк больше нигде не объявится, дело попало в папку незакрытых.

– Ну не рассказывать же мне, в самом деле, что вы ловили его во сне! – сокрушался Горбунов. – Нет, в это никто не поверит.

– А как вы объяснили наше участие? – поинтересовалась Аврора.

– О, об этом я почти не распространялся, и наш пожилой следователь тоже. Ваше бюро было названо группой волонтеров-энтузиастов, которые изучают заброшенные здания и случайно обнаружили тела жертв, но главными свидетелями выступим я и господин Орлов.

– Ну что ж, – задумчиво пожал плечами профессор. – Спасибо. Последнее, что нам сейчас нужно, – агрессивная реклама.

Адвокат, допив кофе, рассказал множество интересных фактов о том, как Нора выживала в своей темнице на заброшенном депо все эти месяцы. Выбраться из плена не было никакой возможности, так как люк закрывался сверху. Сначала убийца обеспечивал ее пищей и водой, давал дрова для печи. Потом куда-то исчез.

Скоро она сожгла всю мебель и взялась за книги.

– Примечательно, что преступник, при всей своей осторожности и изворотливости, совершил грубый промах – позволял ей топить печь, – отметил Горбунов. – А ведь дым, выходящий из трубы, должен был быть хорошо виден в ясную погоду. Внимательный человек, знавший, что депо заброшено, мог заподозрить неладное.

– Скорее всего, этот фокусник все продумал, – ответила Аврора. – Недаром же выбрал место прямо посреди города. Если смотришь с крыши или из окна поезда, крохотный дымок затеряется среди прочих.

– Кроме того, – печально добавил профессор, – люди крайне невнимательны. Мы настолько погружены в собственные проблемы, что порой не видим даже то, что происходит прямо перед нашим носом.

Адвокат тяжело вздохнул и стал рассказывать дальше.

В комнате по счастливой случайности остался мешок сухарей, которые Нора экономила до последнего. Хуже всего было с пресной водой, но Нору спасло то, что она находилась под крышей. Возле отверстия для трубы в потолке в теплые дни собиралась талая вода и капала вниз. За день девушке удавалось нацедить примерно кружку.

Когда Нору нашли, у нее уже три дня как не было никаких запасов, и она смирилась с тем, что умрет.

Горбунов добавил, что об этом ему рассказала сама девушка, что она в сознании и, хотя еще осмысливает случившееся, вполне может говорить об этом.

– Ее физическое выздоровление несомненно радует, – ответил на это Нестор. – Однако нам еще предстоит узнать, какие травмы это похищение оставило в ее душе. Безусловно, уже одно то, что девушка продолжала так долго бороться, – хороший знак.

Он протянул руку и коснулся руки Дэна, который почти не участвовал в беседе:

– Ты согласен, Дэн?

– А?

Парень сонно посмотрел на своих товарищей и поднялся.

– Я что-то устал. Пойду в свою комнату.

– Нам всем еще требуется отдых, – поднялся с места адвокат. – А юноше в первую очередь.

Возвратившись к себе, Дэн, какое-то время лежал, пялясь в потолок и пытаясь уснуть. Но сон не шел. Перед глазами ясно стоял образ Незабудки, положившей ладонь на лоб умирающей девушки. Он помнил, как Неза медленно растворилась в воздухе, сливаясь с силуэтом Норы, как в последний раз восторженно блеснули ее глаза.

Кем она была? Почему явилась из центрального мира и для чего спасла Нору ценой своей жизни? Наконец, почему именно Дэну надлежало создать ее? И действительно ли он ее создал?

У него было так много вопросов и никаких ответов.

И он больше не видел ее во сне, как ни пытался. Привычный голос с тех пор навсегда исчез из его снов и медленно таял в памяти.

Ему хотелось все бросить и попросить профессора о новом погружении. Но почему-то Дэн был уверен, что Нестор ему откажет.

Дэн поднялся, подошел к окну и взял в руки пустой стакан, в котором прежде стояла незабудка. На дне еще оставалось немного воды. Минуту он тяжело думал, сжав губы и пристально глядя на стеклянный круг, потом развернулся и, выйдя из комнаты, побежал по лестнице вниз.

Адвокат уже ушел. Все снова разбрелись по своим комнатам. Дэн, никем не замеченный, спустился в лабораторию.

Его пальцы сами потянулись к рычагу, включающему материализатор. Забегали огонечки на приборах, загудели машины. Дэн взял в руки шлем и осторожно водрузил его на голову.

– В этом нет никакой необходимости, – спокойно сказал голос у него за спиной.

Парень застыл, а потом медленно повернулся.