Страница 40 из 58
затрещало, и я осталась совершенно голой под ним. – Распечатал свою булочку.
– Боже...
Его взгляд прошёлся по моему телу. Медленно, собственнически. Он рассматривал мои бёдра,
живот, грудь. Там, где проходил его взгляд, кожа покрывалась мурашками.
— Какая же ты, — выдохнул Дагаев. — Пышная. Мягкая. Сочная.
Коленом он раздвинул мои бёдра, встал между ними. Я чувствовала его эрекцию — через ткань
брюк, такой твёрдый, напряженный. Его пальцы скользнули мне между бедер, нащупали бугорок,
нажали.
Я выгнулась дугой, закусила губу, чтобы не закричать. Он улыбался в темноте, будто дьявол,
продолжая гладить, нажимать, водить круги. Его пальцы были такими грубыми, но двигались так
нежно... Внутри все сжималось от его прикосновений.
— Вся мокрая, — констатировал Дагаев. — Для меня.
Он вошёл в меня пальцем. Одним. Потом вторым. Медленно, растягивая, готовя к себе. Я дышать
не могла, ощущала, как он раздвигает меня изнутри, как находит то самое место, от которого
ноги немеют. Всего несколько уверенных движений – и я кончила — быстро, с криком, содрогаясь
всем телом.
Не ожидала, не хотела так быстро, но тело не послушалось!
— Ого, вот так ты меня хочешь? — выдохнул он. — А я ведь ещё даже не начал.
Он убрал руку, расстегнул брюки. Возбуждение свое выпустил наружу, я сквозь полуопущенные
ресницы смотрела... какой огромный, твёрдый, влажно блестит на головке. Я смотрела на него и
боялась. И хотела.
И боялась, что хочу.
— Смотри на меня, — приказал Дагаев, нависая. — Смотри, как я делаю это с тобой.
Я не успела подготовиться.
Он вошёл.
Резко, до конца.
Я закричала — впилась ногтями в его плечи и выгнулась навстречу.
Господи!
Внутри горячо, туго, он растянул меня этим рывком, все пространство собой заполнил, острая
вспышка боли мелькнула и растворилась в удовольствии...
– Черт, как хорошо, – Дагав замер, давая привыкнуть. Я дышала часто, поверхностно, пыталась
расслабиться. Его глаза были закрыты, челюсть сжата — он сдерживался, не двигался, ждал. —
Всё? — спросил он хрипло.
— Да… да, двигайся.
Он начал двигаться. Глубоко, сильно, размашисто, так, словно годами голодал. Мои бёдра
ходили ходуном от его толчков. Я чувствовала каждый сантиметр его плоти — как он выходит
почти до конца и снова погружается, натягивая мои стенки, задевая клитор, заставляя меня
сходить с ума.
Не могу, это безумие...
— Какая же ты сочная, — прорычал он, вбиваясь. — Аж голова кружится.
У меня тоже вокруг все плывет. Он целовал меня, ласкал грудь, гладил бёдра. Не
останавливался. Каждый толчок отдавался в моём теле электрическим разрядом. Я кончила снова
— с криком, со слезами на глазах, вцепившись в простыни.
Он дал мне отдышаться и начал снова.
– Ты опять? – выдохнул он и перевернул меня на живот. – Лина, это уже неприлично.
– Замолчи...
Он приподнял мои бёдра и вошёл сзади. В такой позе глубже, чем в первый раз. Я застонала —
уткнулась лицом в подушку, вцепилась в неё зубами. Он держал меня за талию.
И вбивался, пальцами впивался в мои ягодицы.
— Скажи, как меня хочешь, — потребовал он, дыша мне в спину.
— Очень хочу...
— Ещё.
— Хочу!
Он кончил с рыком — глубоко внутри, горячо, пульсируя. И замер. Уткнулся лицом в мою шею,
тяжело дышал. Во мне вибрировал, и по всему телу дрожь усталости разливалась, приятной,
тягучей, волной, я обессилена...
Мы лежали в темноте, переплетённые, потные. Я жмурилась и чувствовала, как тело медленно
возвращается в реальность. Бёдра ныли, губы горели, на коже остались следы его укусов.
Дагаев провёл рукой по моим волосам, потом по плечу, потом спустился к бёдрам. Медленно
выскользнул из меня. И шепнул на ухо:
– Вина? И сразу продолжим.