Кобольд в эполетах

Глава 21

…Это было вчера. А сегодня – вон он, Мойзи, шагает в колонне, наравне со всеми. Не скажу, что шагает легко и ровно, но не отстает, из строя не выбивается – уже за это ему спасибо. Надеюсь, что вчера, во время «краткой лекции о необходимости дисциплины», унтер-офицер О’Доннел смог ему объяснить, что будет правильным, если его сослуживцы будут знать название той книги, что он, унтер, забрал «на раскурку», именно в том варианте, что назвал я, а не то, что было в действительности…

Отвлекаюсь от вида своих марширующих «недосолдат» и оглядываюсь окрест.

…Когда я учился в академии, свободное время (то, которое не было занято общением с друзьями) я скрашивал чтением. Что-что, а библиотека в академии была богатейшая… Читал много и жадно. Предпочтение, понятно, отдавалось приключенческим романам и тому подобной литературе. Среди прочих, попалось и несколько книг, сюжетные события которых разворачивались у меня на родине… Так вот, что меня крайне задело (и даже обидело) – так это то, что все авторы, как будто сговорившись, описывали Баккеланд, как мрачный, неприветливый край, крайне недружелюбный к путешественникам. Как кто-то написал… Как же?.. А, вот: «край, чья крайне суровая природа с ее пронизывающими до самого сердца холодными ветрами породила своих детей – кобольдов, чьи сердца так же свирепы, как зима на угрюмых просторах их мрачной родины»… Каково?.. Впрочем, остальные авторы оказались не лучше… Причем, судя по их описаниям, другого времени года, кроме зимы, у нас здесь не бывает... Нет, я не спорю, зимы у нас длинные, это правда, и суровые – как иногда говорил дядюшка, «мороз такой, что выйдешь до ветру – и струя замерзает в полете!», но не круглый же год!!! Ага, а в результате – люди, особенно те, кто ни разу у нас не бывал, читают потом про «…не до конца изжившие обычай кровной мести племена кобольдов…» и смотрят на нас, как на… Как мисс Кристина на меня, в общем.

Все это чушь. Моя родина красива. Очень красива! Просто эту красоту надо разглядеть и принять… Весна, когда холмы моей родины («Баккеланд» недаром переводится на аранийский, как «страна холмов», совсем недаром!) одеваются в свежую изумрудную зелень молодой травы и свежей листвы лесов, покрывающих склоны; лето, когда зелень несколько блекнет и перемежается бледно-золотистыми отблесками будущего осеннего великолепия, а ветер пахнет цветами и медом; осень, когда леса полыхают золотом и багрянцем, а воздух полнится остро-пряными ароматами засыпающей природы; и, наконец, зима – с ее пушистыми сугробами, состоящими, кажется, из бесчисленного количества бриллиантов, щедро рассыпающих вокруг свое сияние мириадами искр в нежно-розовом отсвете красного солнца, что во время короткого зимнего дня прокатывается по самому краю небосклона…

Понятно, что если человек зацикливается исключительно на «суровых ветрах», «унылых непрекращающихся осенних ливнях» и «пронизывающем холоде» - он и будет видеть и ощущать только их. Но… Разве это правильно? Как бы ни была длинна ночь – но она всегда сменяется утром, и так же упомянутые «суровые ветры», в свою очередь, неизменно уступают место ласковому летнему бризу и теплым солнечным лучам…

Такие мысли бродят в моей голове при взгляде на окрестные пейзажи. Дорога, по которой марширует наша (справедливости ради – не такая уж и длинная) колонна, то плавно поднимается по склону, то так же плавно идет под уклон, то виляет меж холмами… Мимо неспешно проплывают поля, луга, рощи, перелески… Пару раз мы переходили по мостикам неспешно текущие речушки. Уютная сельская пастораль, идиллию которой лишь изредка нарушают строения отдельных хуторов и ферм. Впрочем, встречаются они, действительно, нечасто – как я уже говорил, угодья здесь уже давным-давно поделены вдоль и поперек, и новым выселкам взяться просто неоткуда, и потому многие ищут пристанища в других местах – либо перебираются в города, либо – ближе к северо-восточной границе, либо вообще – за море, в южные колонии…

- Колонна, стой!.. Командиры взводов, к командиру отряда!!!

Получившееся после объединения еще с одной рекрутской командой подразделение по численности было больше роты, но однозначно не дотягивало до батальона, вследствие чего военный комендант Хаттскульта в документах использовал нейтрально-расплывчатый термин «отряд». Так и пошло…

Торопливо шагая к голове колонны, благо идти недалеко, я недоумевал, что явилось причиной остановки… Пока не увидел клубы черного дыма, поднимающиеся над кронами деревьев недалекого леска, расположенного спереди-слева по направлению нашего движения. Здесь, среди безоблачного голубого неба и летней зеленой листвы черный дым выглядел настолько чужеродно, что нервы поневоле натянулись, подобно струнам, а где-то в глубине души зазвучал стрекот барабанов, отчетливо выстукивающих резкий, взвинченный ритм тревожного сигнала. Быстро стрельнув взглядом по сторонам, я понял, что отнюдь не один пребываю в подобном состоянии. Другие командиры взводов также то и дело бросали напряженные взгляды в сторону дымной шапки, поднимавшейся все выше.

МакРейв достал из своей офицерской сумки несколько листов бумаги, с чем-то сверился, затем задумчиво пожевал губами.

- Судя по моей росписи маршрута, где-то здесь должна находиться ферма Бьоркескогг. Возможно, мы видим дым пожара, возникшего там… А может, горит лес. – МакРейв секунду помолчал, затем продолжил: - В любом случае, джентльмены, мы должны оказать помощь в тушении… Либо препятствовать распространению огня, если пожар возник от естественных причин. Сержант Улисс, - упомянутый сержант, светлоглазый блондинистый здоровяк, вытянулся в струнку. – Возьмите десять человек, разведайте обстановку, доложите.

- Сэр… - Улисс неловко кашлянул. – Пока я с ними, - кивок в сторону строя новобранцев, - буду бегать туда-сюда… Тем более, если напрямик, через лес… Создатель знает, сколько времени пройдет, а помощь, возможно, нужна уже сейчас. Не лучше ли всему отряду подняться по дороге вверх по холму – с высоты и видно дальше, и нам не нужно будет бежать с докладом. Достаточно просигналить с опушки…

МакРейв секунду подумал, посмотрел на лес, потом – на склон холма, куда уводила дорога. Затем заговорил вполголоса, как будто сам с собой:

- Расстояние от опушки до дороги на склоне… Триста пятьдесят – четыреста ярдов… За пределами верного винтовочного выстрела…

- Сэр… - О’Доннел удивленно смотрит на МакРейва. – Неужели Вы думаете, что здесь…