Страница 57 из 170
Порт встретил меня суетой, ревом гудков паровых грузовиков и криками чаек, одна из которых тут же попыталась нагадить мне на плечо. Почему попыталась? Увернуться удалось, оказывается, смотреть вверх иногда полезно… «Морской слон» оказался весьма крупным (добрых полторы сотни ярдов в длину) пароходом, черного цвета с тремя голубыми полосами по борту, белыми надстройками палубы и огненно-алыми гребными колесами по бортам. Две его трубы уже курились, на борт были поданы трапы, возле которых кучковался народ – у белого, застеленного красной дорожкой, поменьше, у кормового, представлявшего из себя простую железную лестницу, куда как многочисленней. Я, наверное, имею право идти к белому, так сказать, парадному… Да нет, точно имею, но… Проклятые брюки выбили меня из колеи, и, не желая сверкать ими на глазах «бла-ародной публики», как иногда насмешливо произносил грейстоунский полицейский пристав Престон, я решительно двинулся к кормовому трапу, заранее готовясь к долгому томительному ожиданию.
Удивительно, но опасения мои не оправдались – дело шло весьма ходко, к тому же немалая часть народу, что толпилась возле кормового трапа, оказалась провожающими; так что, простояв не более четверти часа, я предъявил билет изрядно, похоже, удивленному моим появлением матросу у трапа, и поднялся на борт.
Матрос, встретивший меня на борту, тоже изрядно озадачился при виде моих офицерских погон, но затем попросил меня обождать несколько минут, кого-то кликнул и вернулся к своим обязанностям.
Пока стоял и ждал, смотрел, как организована посадка пассажиров третьего класса. Чем-то это напоминало… Конвоирование, наверное, вернее всего прозвучит так. Люди поднимались на борт, тут же матрос у трапа отправлял их к другому матросу, стоявшему у люка, ведущего куда-то внутрь корабля, видимо, на нижние палубы. Любые попытки пассажиров отклониться от этого маршрута пресекались окриком матросов.
Меня тронули за плечо. Я обернулся. Передо мной стоял молодой человек в белой рубашке, черных брюках и черной же жилетке.
- Позвольте взглянуть на Ваш билет, сэр, - дежурно улыбнулся он. Быстро глянув на предъявленную картонку, еще раз улыбнулся (все так же дежурно), и произнес: - Прошу за мной. Помочь Вам с багажом?
- Не стоит, благодарю, - отозвался я, беря в руки чехол с винтовкой и шпагой. Закидывать его на плечо казалось излишним, ибо, как я подозревал, коридоры на пароходе вряд ли отличаются излишней просторностью.
Стюард (вряд ли молодой человек являлся кем-то другим) провел меня к двери, ведущей во внутренние помещения по левому борту. Собственно, нас, как выяснилось, интересовали не помещения, а трап, ведущий вниз – причем спуститься пришлось на две палубы. Там обнаружился длинный коридор с дверьми, на которых виднелись номера – явно каюты. Моей была каюта номер семь.
- Прошу, размещайтесь, сэр. Завтрак, обед и ужин для пассажиров второй палубы левого борта накрывают в салоне номер два – это дальше по коридору, в носовой части. Ваш столик – номер три. Время приема пищи прошу Вас уточнить на стенде рядом с дверью салона, и прошу Вас не опаздывать на него. Со всеми возникшими затруднениями прошу обращаться к дежурному стюарду вашей палубы, либо к любому из стюардов корабля. Желаю Вам приятного путешествия, сэр…
С этими словами стюард распахнул дверь каюты номер семь, сделав приглашающий жест рукой. Я вошел в каюту, за моей спиной щелкнул язычок замка.
Каюта оказалась тесней, нежели покинутое мной вчера купе «шахтерского экспресса». Небольшой иллюминатор на противоположной от входа стене, справа, за раздвижными занавесями – довольно узкая койка, застеленная синим шерстяным одеялом, как две капли воды похожим на то, что было у меня на койке в нашем кубрике; под и над койкой, за раздвижными панелями из лакированной фанеры, было расположено что-то вроде антресольных шкафчиков; слева, напротив койки – шкаф и встроенный в него столик с небольшим табуретом, между ножек которого болталась цепь со странным приспособлением неясного назначения. Расстояние между койкой и шкафом было от силы пара футов, вряд ли больше. Рядом со шкафом, возле входной двери – еще одна дверь, за которой ожидаемо оказался крохотный санузел. Никаких тебе обоев, деревянных панелей и прочего – стены просто окрашены светло-бежевой краской, впрочем, вполне приятной тональности… Что ж… Не первый класс, конечно, но, с другой стороны – где прилечь – есть, куда сходить… Гм, по «мокрым делам» - тоже имеется, чего еще хотеть? Бар с напитками? Извините, после «экспериментов» в поезде – что-то не хочется…
Что ж, надо размещаться. Хотя… Размещать-то мне, в общем-то, и нечего. Отодвигаю дверцу шкафа, ставлю в уголок платяного отделения чехол с винтовкой и шпагой. Сейфа тут нет, видимо, в каюте второго класса он не предусмотрен. А может, и в первом классе не предусмотрен, ибо сомнительно, что данный пароход проектировали гномы, в отличие от «шахтерского экспресса». Ранец, бинокуляр, кобуру с револьвером – в шкафчик над койкой, офицерская сумка пусть пока побудет со мной… Кстати! А где ключ от каюты? Неужели экипаж думает, что я проведу все время путешествия, не выходя за ее пределы?
А, нет, зря волнуюсь - ключ от каюты обнаружился торчащим в замке. Так же на двери имеется засов-задвижка – видимо, чтобы спать совсем уж спокойно, не боясь, что какой-либо злоумышленник подберет к замку ключ.
Интересно, который сейчас час? А, в любом случае – скоро отходим… Пожалуй, стоит подняться на верхнюю палубу – момент отплытия мне все же хочется встретить там.
Заперев дверь каюты, без труда проделав тот же путь, что прошел до этого в сопровождении стюарда, поднимаюсь наверх. Я не одинок в своем желании – на палубе весьма многолюдно. Пассажиры машут руками, что-то кричат провожающим их людям…
Какое-то время стою, бездумно наблюдая всю эту суету, затем слышится произнесенная железным голосом неразборчивая команда, и матросы бросаются убирать трапы. Визгливые гудки со стороны противоположного борта заставляет меня обратить внимание на происходящее там, и я вижу, как наш пароход заводит концы на пару небольших в сравнении с ним буксиров – именно эти малыши должны обеспечить отход от пирса, когда в дело вступят гребные колеса самого парохода.