Кобольд в эполетах

Удобно. Да, оружие увесистое – но эта тяжесть придает уверенности. Взявшись за ребристую пяту планки затвора, я попробовал повторить операции, которые производил мастер Айронсайд. Сначала двигаясь затрудненно, уже через секунду затвор отскочил назад почти свободно, открывая окно магазина, расположенного как раз в прямоугольном приливе перед спусковой скобой. Что бросилось в глаза – целик располагался на планке, представляющей собой уменьшенную копию винтовочного аналога. Я удивленно посмотрел на Айронсайда.

- Мастер утверждает, что из его изделия – он называет его самозарядным пистолетом – можно стрелять на дистанцию до пятисот ярдов. Правда, в этом случае к нему нужно будет присоединить футляр, наподобие приклада. – Оружейник взял у меня оружие, и ловко присоединил футляр к рукоятке, получив, по сути, миниатюрный карабин. – С рук можно уверенно стрелять на сто ярдов. Великолепное оружие!.. Если бы не столь странный, придуманный автором, способ питания… - Айронсайд печально вздохнул.

Я мог лишь повторить его вздох. Сказать, что этот «самозарядный пистолет» мне понравился – не сказать ничего, но, увы – эти самые гильзы превращали великолепную идею в экзотическую (и наверняка – очень дорогую) игрушку.

Еще раз грустно вздохнув, я положил пистолет на прилавок, напоследок печально дернув ушами.

- Мастер, а нет ли у вас подходящей винтовки или карабина? – поинтересовался я у Айронсайда. Не то, чтобы она мне была нужна, но хотелось чем-то перебить печаль от расставания с понравившейся вещью. Пусть даже ненужной вроде бы покупкой.

- Конечно, есть, - кивнул Айронсайд. – Пожалуй, я предложу Вам еще одно изделие того же мастера, на мой взгляд, более успешное.

Обернувшись к стенным шкафам, хозяин достал длинный кожаный футляр, расстегнул пряжку ремешка и извлек из футляра карабин, достаточно легкий и изящный на вид. И, опять-таки, никаких излишних украшений, если не считать таковыми ложу и цевье из орехового дерева. Еще одна деталь, которая привлекла мое внимание – за спусковой скобой, на шейке приклада, виднелась еще одна скоба.

- Тридцатый калибр, однозарядка, казнозарядная. Удобна тем, что прекрасно использует любые пули этого калибра – хоть от револьверов Типоти армейской серии (несколько устаревшие, но в войсках их полно), хоть от кавалерийского штуцера «Хорпс №4», хоть от старых добрых Лефажевских капсюльных пистолетов. Патрон – штатный, бумажный, и в этом второе преимущество – не нужно возиться с переснаряжением барабанов, как на револьверных моделях. Берете у любого солдата из патронной сумки пригоршню – и Вы снова в деле. К тому же, по своему опыту скажу – в горячке боя не всегда упомнишь, в каком подсумке лежат барабаны к револьверу, в каком – к винтовке, а ошибка в бою может стоить Вам очень дорого… Да, скорострельность, понятно, ниже, чем у револьверных моделей, но ненамного – это, напомню, отнюдь не дульнозарядка, к тому же имеющая некоторые конструктивные особенности. – С этими словами Айронсайд взялся за привлекшую мое внимание скобу, расположенную аккурат за спуском, и резким движением повернул ее вниз-вперед. При этом, во-первых, взвелся курок, а во-вторых – ушла куда-то вниз поблескивающая льдисто-серебряным блеском едва заметная пластина на казенной части ствола. Мастер пошарил под прилавком рукой, извлек оттуда пулю и бумажный патрон. Вложил пулю в ствол, следом отправил патрон, затем резким движением вернул скобу на место. При этом блестящая пластина вернулась вверх, запирая ствол, и, подобно гильотинке для сигар, срезала заднюю часть бумажного патрона. – Все, осталось лишь надеть капсюль на трубку и стрелять… Оружие обладает хорошей кучностью и точностью, и весьма просто в обслуживании.

Я второй раз потряс головой. Надо отдать должное этому неизвестному гному-изгою… Чемпиону турнира «большой секиры»… Умеет он создавать завораживающие вещи!

- Беру.

Мастер Айронсайд кивнул, затем, взяв футляр от карабина, аккуратно вытряхнул из него небольшую сумку из грубой смоленой парусины.

- Здесь необходимая принадлежность, и набор мерок для разных типов порохов, с необходимыми пояснениями мастера – на случай, если соберетесь сами готовить патроны. Шомпол также закреплен в футляре. Все вместе – и револьвер, и винтовка – обойдутся Вам в сто семьдесят три скаттера.

Я мысленно вздохнул – сумма выходила куда как солидная! - и принялся выгребать из карманов монеты.

Когда, взяв свои покупки, я уже собирался откланяться, Наль вдруг снова шагнул к прилавку.

- Простите, мастер… Не могли бы Вы еще раз продемонстрировать этот… Самозарядный пистолет?

- Конечно, - слегка удивленно ответил Айронсайд, поворачиваясь к шкафу и доставая из него столь понравившееся мне, но, увы, столь непрактичное оружие.

Наль взял пистолет в руки, щелкнул затвором. Спустил курок, прицелился, присоединил и отсоединил футляр-приклад…

- А принадлежность для переснаряжания этих… Гильз, есть? – спросил Наль.

- Конечно! – мне показалось, или в голосе оружейника прозвучали нотки надежды и радости?

Мастер Айронсайд несколько суетливо обернулся к шкафу и извлек из него довольно объемный кожаный футляр, напоминающий саквояж.

- Здесь все – пулелейка, мерки для пороха, пресс для переобжима, а также - принадлежность для чистки…

В это время дверца, которая была замаскирована под дверь шкафа, а на деле – вела куда-то во внутренние помещения, открылась, и нашим взорам явилось небесное создание по имени Бекки, несущее большую дымящуюся кружку.

- Дедушка! Бабушка сказала, что ты сегодня еще не пил свой отвар! Вот!!

С этими словами она решительно поставила кружку перед Айронсайдом.

- Хорошо, Бекки, сейчас…

- Бабушка сказала – «немедленно»!

Айронсайд со вздохом взял кружку.

- Лет пятнадцать назад… В последнюю эльфийскую кампанию… Длинноухие применили тогда против нас… Цветы или плоды, которые выпускали какую-то пыльцу… - пояснил он в ответ на наши любопытные взгляды. - Помню, грудь от нее резало тогда, как орочьим ятаганом, кашель дикий, слезы… Часть наших отдала творцу душу в течение нескольких дней, кашляя кровью, часть выкарабкалась, как и я… Но с тех пор, как весна да лето, цветение начинается – форменное мучение для меня. Ни вздохнуть, ни охнуть, чихаю, кашляю, слезы из глаз, нос забивает… Только вот этими отварами и спасаюсь… Пришлось оставить службу, и перебраться сюда…

Мы сочувственно покивали. Бекки стояла, уперев руки в боки, и сурово смотрела на своего деда. Тот вздохнул и отхлебнул из кружки.