Страница 160 из 170
- Торви… Кто она?..
…Вечером того же дня, когда нас, наконец, доставили в город, я, разместив своих солдат в местной школе, отправился разыскивать Кристину и Абигайль, и Наль пошел со мной. Найти их труда не составило, всего-то пришлось пересечь монастырскую территорию и дойти до местной больницы. Несмотря на все сказанное майором Худом в день нашего прибытия в крепость из приграничья относительно состояния здоровья полковника Ченни – транспортировку из Йоккехольма в Бонелег в чреве среднего десантного галеона он перенес.
…А вот Худ – увы, нет. На корабль его несли живым, а вот в Бонелеге сгрузили уже труп. Когда умер этот долговязый, нескладный, но, несомненно, храбрый и достойный офицер, тяжело раненый под аркой северных ворот – никто не заметил…
…С момента, как я представил Наля Абигайль, что называется, официально – я почти постоянно вижу их вместе, ну, когда Наль не занят по службе… Каюсь, мелькнула у меня недостойная мыслишка, что для Наля-то, похоже, все всерьез, а вот насчет Абигайль я не уверен, но… Четыре дня назад утром отряд Наля спешно построился и отправился на летное поле. Наль обещал вернуться вечером, но – они не вернулись… Абигайль места себе не находила, пришлось на нее даже рыкнуть чуть-чуть – в смысле, что мало ли по какой причине могла произойти задержка, не хрен панику наводить и думать о чем-то плохом раньше времени!!! И так всем хреново… И надо было видеть, как, вцепившись в прутья ограды монастыря, Абигайль на следующий день с надеждой и страхом смотрела на приближающийся со стороны летного поля строй корпехотинцев… А, увидев наконец Наля – закрыла лицо руками, и, явно сдерживая плач, унеслась в госпиталь.
Тем вечером, во время наших посиделок, Наль и Абигайль спустились к самой реке, и вдруг девушка порывисто обняла моего друга. Было видно, как она торопливо что-то говорит, уткнувшись лицом ему в грудь… Наль негромко отвечал, бережно касаясь ее плеч…
Кристина смотрела на них с какой-то печальной улыбкой.
Да, Кристина… Здесь, в Бонелеге, девушка как-то… Построжела и отдалилась. Произошло ли это из-за… Из-за того, что я проявил некоторую… Бестактность… Ну, тогда, когда, чтобы не будить – взял на руки и понес к церкви… Или еще по какой причине – я не знаю. Но чувствовать это иногда бывает по-настоящему мучительно. Мы почти не разговариваем, только изредка перекидываемся ничего не значащими фразами, поддерживая разговор Наля и Абигайль.
Уже несколько раз я порывался заговорить с ней… Для того, чтобы сказать, что я… Но вдруг понял, что – не могу. Мне легче снова пойти туда, под ту воротную арку… Хоть в первых рядах, прямо на пули и штыки северян…
Из-за этого я злюсь… На Кристину… И, прежде всего – на себя. И, может быть, поэтому радуюсь, когда к нашей маленькой компании присоединяются Хрольв и наш язвительный доктор… С ними как-то легче.
Хрольв, кстати, умудрился преподнести мне изрядный сюрприз, причем сделал это на следующий день после нашего прибытия в этот город. После дневного построения, когда солдаты еще кучковались в стороне, ожидая, когда их поведут на очередные занятия, а мы с Уилфордом прикидывали примерное расписание этих самых занятий, учитывая свои невеликие возможности – гном вдруг подошел ко мне, секунду постоял, затем согнулся в церемонном поклоне; выпрямившись же, он взял топор, с которым никогда не расставался, и протянул мне на вытянутых руках. Я недоумевающее уставился на него, а затем до меня дошло…
Он это серьезно?!. Хотя о чем это я… У гномов с чувством юмора неважно, так что, конечно, он это всерьез… Ну да, естественно – мы вместе дрались в бою, вместе пролили кровь, и, самое главное, наша кровь смешалась, когда я его тащил в лазарет… Я уже говорил, что гномы крайне трепетно относятся к семейным узам, родственным связям и прочему?.. Так вот, к такому вопросу, как кровное побратимство – они относятся не менее трепетно и серьезно. Для гномов побратимство вследствие смешанной добровольно или волею судьбы крови иногда бывает важнее, чем родство урожденное…
Так что побратимство мне Хрольв Хагенссон, бывший прапорщик, а ныне – второй лейтенант бронедивизиона северного легиона, предлагает абсолютно всерьез, как положено – при свидетелях, чтобы все видели, что все честно и открыто, без каких-либо тайных умыслов…
Побратимство гнома и кобольда – для тех, кто в курсе отношений наших вроде-бы-родственных народов – что может быть ироничнее?.. Дядюшку с тетушкой удар хватит, если узнают…
Отказаться?.. И нанести ему смертельное оскорбление…
«Не только оскорбление, но и пренебрежение – хотя бы его искренностью», - голос папы вдруг возникает в моей голове, заставив слегка вздрогнуть. – «Ну-ка, попытайся вспомнить – заслужил ли он хоть чем-нибудь подобного отношения с твоей стороны?»
Тряхнув головой, тянусь рукой к поясу и вынимаю из-за него ножны со скрамом – тем самым, который подарил мне в Драгефьордене старый Оддмунд. Хорошо, что перед отлетом я заскочил в свою разгромленную квартирку и прихватил ранец, в котором он и лежал… Вот и заткнул его за пояс вместо сломанной шпаги… Кстати, уже получил за это замечание от нового командира полка…
Правой рукой беру топор Хрольва – он предлагает побратимство, а я его принимаю – а левой вкладываю ножны со скрамом в его руки.
Все. Обряд свершен.
Гном тут же выпрямился, деловито забрал у меня свой топор, сунул скрам обратно, и, кивнув на прощанье, отправился по своим делам.
…А вечером, навестив меня в казарме, в которую превратилась местная школа, забрал у меня мою сломанную шпагу. Вернул только на днях – теперь я обладатель поистине уникального оружия – эфес нашего выпуска, с великолепным клинком гномьей работы…
А еще Хрольв принес слухи из внутреннего Баккеланда, о событиях, произошедших в то время, как мы отступали из приграничья и дрались за крепость… Хотя, в случае с гномом… То, что гномы называют «слухами» - людям следует называть «научной диссертацией», там все десять раз проверено и перепроверено.