Кобольд в эполетах

Эпилог

…В Арании еще, наверное, бабье лето кончиться не успело – листья тополей в академическом парке разве что слегка тронуло желтизной – а у нас здесь уже все деревья почти сплошь вызолотило, того и гляди, по утрам трава и опавшая листва начнет серебриться от инея…

Тем не менее, солнце еще греет, не по-летнему уже, правда, но – греет, к вящей радости детворы – еще бы, из-за лихорадящих Баккеланд событий здесь, в поселениях, расположенных недалеко от театра военных действий – занятия в школах отменены, и неугомонные мальчишки днями напролет пропадают у нас, то есть в тех местечках городка, где разместили остатки нашего обескровленного полка… Наверное, насмешкой судьбы выглядит то, что местная школа оказалась в их числе.

Хотя полком нас называть сейчас не совсем правильно. Первый батальон девятого пехотного полка – так мы снова именуемся. После боя в крепости остатки нашего первого и третьего батальонов снова слили в один…

Второй батальон, кстати, нашелся – они располагались южнее и попали под удар тех войск противника, которые Меррид назвал «вспомогательным корпусом»… Отступили южнее, а там… Там произошло что-то до конца пока непонятное – второй батальон вступил в бой с подразделениями кондотьеров «северной торговой», причем на стороне второго батальона против означенных кондотьеров дрались… Другие кондотьеры «северной торговой компании»! Поди разберись, что у нас здесь творится… Затем второй батальон и, гм… Союзные ему наемники присоединились к спешно разворачивающемуся клановому ополчению… Сейчас они перекрывают врагу дорогу на юг, и когда снова вольются в состав полка – решительно непонятно.

Город, в котором мы сейчас дислоцируемся, называется Бонелег, и здесь держит ставку, ни много, ни мало – командующий эскадрой синего флота, лорд адмиралтейства сэр Борис Теккерей – дело в том, что город находится посреди обширной долины, вокруг него раскинулись поля… Которые были превращены в импровизированное летное поле для прибывших кораблей эскадры.

Данное обстоятельство неожиданным образом сказалось на моей карьере – дело в том, что после ареста командующего северным легионом, дивизионного генерала Уилфорда… (Да, кстати!.. По слухам, в Драгефьордене действительно произошла какая-то заваруха!.. И, кстати, я спросил капитана Уилфорда, не является ли он родственником опального командующего… Капитан расхохотался так, что у него слезы выступили, потом сказал, что, если бы у него был такой родственник – он бы, как минимум, в Драгефьордене, в штабе бумажки со стола на стол перекладывал, с куда как более блестящими эполетами на плечах, а не в приграничье мотался… Потом посерьезнел и сказал, что да, родство имеется… Но уж больно дальнее, таких родственников у всяких генералов – как лягушек в пруду, слишком далеко ушли разные ветви рода Уилфордов от своих корней) Так вот, после ареста генерала Уилфорда, вплоть до прибытия нового командующего, Теккерей является высшим офицером, представляющим метрополию, на территории Баккеланда. Соответственно, своей властью может утверждать офицерские патенты…

Ну, он и утвердил – я теперь первый лейтенант и командир первой роты первого батальона нашего полка. Вместо МакРейва…

…Служи я на территории метрополии, и сэр лорд Теккерей своей властью сэкономил бы мне несколько сот полновесных скаттеров… или броудов, кому что больше нравится – потому что мне не пришлось покупать следующий чин. Да и первый свой чин второго лейтенанта я мог бы продать… Однако у нас, в Баккеланде, продажа офицерских патентов не практикуется – наверное, все из-за отсутствия той пресловутой «ротации»…

…Уилфорд тоже взлетел по карьерной лестнице на следующую ступень – он теперь майор и командир нашего батальона. А в командование полком вступил майор Рассел Итон – бывший батальонный командир одиннадцатого полка корпехоты – того самого, в котором служит Наль… Итон, судя по всему, не шибко доволен тем, что его из корпехоты перевели в простую пехоту, хоть и на полковничью должность, но, надо отдать ему должное – дело знает, и за приведение полка в боеспособное состояние взялся весьма рьяно…

Ввиду этих обстоятельств, свободного времени у нас всех, офицеров девятого пехотного, что остались в строю… А нас в строю осталось всего-то – Уилфорд, я, Хрольв да Митэль – практически, нет. День-деньской заняты тем, что называется «сколачиванием боеспособного подразделения». Тем не менее – вечером удается выбраться, посидеть на берегу протекающей здесь речки…

Как сейчас, например.

Красиво здесь. В Бонелеге имеется целый монастырь братства Иоанна Пустынника, раскинувшийся на весьма обширной территории, на берегу реки. При монастыре имеются больница, школа… Вот в школе остатки нашего полка и расположили. Небольшая площадь перед храмом вполне заменяет плац, на котором мы гоняем «стариков» и новобранцев – а новобранцев у нас много, главным образом, из местного кланового ополчения… А по вечерам – выбираюсь сюда.

Сюда же приходят и Наль с Абигайль…

…Десять… Ну да, десять дней назад, нас эвакуировали из крепости. В первую очередь мы отправляли гражданских и раненых, и в число тех, кто должен был подняться на борт галеона в составе первой партии эвакуируемых, я всеми силами постарался включить Кристину с Абигайль и их отца. Я помогал выносить из церковного подвала носилки, на которых лежал раненый полковник Ченни, Кристина шла рядом, а Абигайль… Абигайль, узнав, что за нами прилетел корабль – была просто переполнена оптимизмом, и чуть ли не вприпрыжку, как маленькая девочка, бежала впереди носилок, в результате чего, выскочив из храмовых врат впереди нас, она с разбегу врезалась прямо в Наля…

- Вы не ушиб… - услышал я оборванную на полуслове фразу, сказанную голосом моего друга. А через пару секунд – увидел их…

…Знаете, в сказках часто пишут – «застыл, как громом пораженный»?.. Луис еще частенько зубоскалил по этому поводу… Так вот – оказывается, сказки не так уж и врут… Только здесь застыли сразу двое – Абигайль стояла, и с какой-то смесью легкого испуга и жадного любопытства всматривалась в лицо Наля широко распахнутыми глазами. По лицу моего друга, глядящего девушке глаза в глаза – пронеслись поочередно изумление, нежность, почему-то – легкая горечь…

Наль медленно и осторожно, будто боясь повредить, чуть коснувшись плеч, отстранился от девушки, затем молча перехватил ручки носилок. А потом, когда галеон типа «нарвал» оторвался от поля, на которое он сел, чтобы принять первую партию пассажиров – лишь негромко спросил: