Страница 8 из 32
– Это Адам, – ответила моя бывшая. – Он немой, но он говорит «Привет». Я уверен, что он также рад встретиться с вами, как и я. Надеюсь, Пол будет вести себя хорошо ради вас.
Ливия Джордж и бровью не повела на эту любезность.
– А где он живёт? – Она кивнула на Адама. – Я никогда его здесь не видела, а я видела всех, кто живёт в округе Пойя.
– Ливия Джордж, – сказал я, – они пришли сюда поесть, а не поболтать. Почему бы вам не пойти и не подготовить всё для этого.
– А я ничего не смогу приготовить, пока не узнаю, чего они желают, мистер Пол. Вы хотите, чтобы я начала готовить до того, как узнаю их заказ?
– Я хочу, чтобы вы отправились на эту чёртову кухню!
Угрюмо, двигая бёдрами, словно ржавыми поршнями, она ушла на кухню. Когда она удалилась, я подошёл, чтобы вылить воду из стакана и перечислить пункты меню, вместо того, чтобы дать ей распечатанный экземпляр в папке. Для Рут-Клер я порекомендовал жареные грибы, блюдо из баклажанов, вареный жемчужный картофель, салат из шпината и суфле из сыра чеддер и мелко порезанных красного перца и зелёного лука. Для её пажа я предложил жареную печень с луком. Гарнир из несолёного арахиса и тёплых яичных белков прекрасно дополнят это блюдо. А запить всё это он может рюмкой чистой родниковой воды.
– Я возьму то, что ты порекомендуешь, – сказала Рут-Клер. – а Адаму принеси то же самое, что и мне, и никаких сюрпризов для настоящих ребят. Мы будем пить только воду, чистую родниковую воду Бьюла Форк.
Хотя я и следовал инструкциям Рут-Клер, обед стал сущим проклятьем. Адам ел все блюда одной и той же ложкой. Он разжёвывал каждый кусочек, а когда ему что-то не нравилось – например, запечённые баклажаны – он пытался сложить из этого в центре стола расплывающуюся пирамиду. Для этой творческой процедуры он вначале использовал свои руки, но обжёгшись, стал применять ложку. Позже, когда всё остыло, он закончил свой памятник баклажану. Что бы Рут-Клер ни говорила или пыталась сделать, чтобы помешать этому акту творения, оно не возымело никакого эффекта. Оторвать взгляд от этого, расположенного в центре стола, объекта невозможно, пока не посмотришь на самого Адама. В его усах блестели хлопья шпината, из щёк выпирали десять или двенадцать жемчужных картофелин, а кубики льда были небрежно высыпаны в сырное суфле.
– Он первый раз в ресторане, – сообщила Рут-Клер.
– И последний, если мне дозволено прокомментировать твоё сообщение.
Моя бывшая только засмеялась.
– У него сейчас уже всё хорошо. Видели бы вы, какие у нас с ним баталии с едой были на ферме Парадайз месяц или два тому назад.
– Да-а. Извини, что я пропустил это.
Она что, думает, что она Пигмалион, поражался я. Она что, собирается из этого куска глины раннего плейстоцена слепить щеголеватого джентльмена-южанина. Ладно, я любил эту женщину за её иллюзии.
Но это ещё был не конец ужасу. На десерт Рут-Клер заказала каждому из них пудинг Нессельроде – одно из особенностей Западного Берега, и самое завлекающее туристов блюдо. Адам поднёс тарелку с пудингом ко рту и стал его есть, словно пёс, пожирающий деликатесный корм для собак Alpo. Однако после нескольких съеденных кусков, его голова поднялась, щёки стали раздуваться, словно тело рыбы-иглы, и его вырвало на весь стол. Гортанные вздохи ужаса и изумления вырывались между извержениями гейзеров, и через четыре или пять минут он изверг из себя весь обед и всё остальное, что он ел в этот день. Рут-Клер пыталась утешить его. Она вытирала ему рот влажной салфеткой и гладила его мохнатый затылок. Никогда ещё посетитель Западного Берега не изрыгал из себя необыкновенные блюда, приготовленные на моей кухне, и я нуждался в утешении куда более сильном, нежели этот дурно воспитанный Рут-Клер пращур человека.
– Выведи его в уборную! – заорал я слишком поздно для спасения скатерти и своего самообладания. – Или ещё лучше – выведи его на чёртову улицу!
– Эта еда была для него не привычной. Я всё уберу, Пол. Позволь ему быть со мной, о’кей?
– Он не подходит для изысканной еды, ты хочешь сказать! Это как кормить крокодила икрой, а спортсмена филе-миньоном!
– Успокойся, Пол, я сказала, что уберу это всё, значит уберу.
Ливия Джордж помогала ей, и когда Рут-Клер уже уходила, она положила три банкноты по сто долларов возле кассового аппарата. Остаток этой недели Западный Берег пропах дорогим дезинфицирующим средством и запахом обезьянника, который кроме меня (слава Богу) никто не чувствовал.