Страница 7 из 32
* * *
В январе, как я уже говорил, все части пазла стали складываться. К моему удивлению Рут-Клер позвонила мне, чтобы забронировать в Западном Береге два места – они действительно хотели воспользоваться моим предложением. Но, хотя они и придут вдвоём, Рут-Клер хотела, чтобы ресторан принадлежал им целиком, чтобы там больше никого не было. Если я предоставлю им такое удовольствие, значит, она должна мне заплатить сумму, эквивалентную выручке за обычный зимний вечер. Я сказал ей, что она сумасшедшая, но если она придёт со своим возлюбленным во вторник – в самый непосещаемый клиентами день – я так и быть пожертвую их Великому Роману помещение и ужин. В конце концов, ей уже давно пора было поддаться страсти эротической, а не платонической и своей живописи.
– Это дешёвый ход, – упрекнула моя бывшая.
– Какого количества щедрот ты от меня хочешь? – огрызнулся я. – Ты думаешь, мне нравится играть роль развлекателя для тебя и твоего нового бойфренда?
Она смягчилась.
– Это не то, что ты думаешь, Пол.
В самом деле, это было совсем не то, что я думал.
В назначенный вечер Мэйн Стрит была пустынна, если не считать полицейский лимузин Дэви Хаттона, который тот припарковал перпендикулярно улице, чтобы предупредить потенциальных нарушителей скоростного режима. Точно в восемь, всматриваясь в ночную мглу, я увидел, как Honda Civic Рут-Клер осторожно разминулась с полицейским лимузином и заняла пространство перед Западным Берегом. Затем она и её таинственный возлюбленный вышли из машины и поднялись по ступенькам в ресторан.
Господи Иисусе, подумал я, это же типичный негритянский подросток в перешитых джинсах и поношенной армейской куртке. Нет, она не была влюблена. Это было её очередное что-то типа я-собираюсь-усыновить-ребёнка-из-неблагополучной-семьи.
Разногласия по поводу создания семьи были ещё одним фронтом в нашей затянувшейся супружеской войне. Я никогда не хотел потомства, а Рут-Клер всегда жаждала иметь двух-трёх детишек – копий ребятишек Кэмпбелла или, в крайнем случае, кучу голодающих иждивенцев из других континентов. Она всем сердцем верила, что может рисовать, заниматься продажей своих работ и быть родителем – это был её жуткий неологизм, – и при этом, глубоко не погружаясь в воспитание. Я уступил её аргументам, яростному желанию иметь детей, и мы в течение двух лет пытались сделать ребёнка с той же безумной зацикленностью, с которой некоторые люди собирают по частям заказанные по почте газонокосилки или решётки для барбекю. Полное отсутствие успеха побудило Рут-Клер рекламировать усыновление как отличную альтернативу рождению детей. Она заявила, что поддержка различных международных обществ помощи компенсирует космические силы, которые препятствовали зачатию нами ребёнка и нашему размножению. В итоге мы пришли к тому, что заимели детей в Сомали, Колумбии и Вьетнаме, а наши отношения в постели стали такими, что в сравнении с ними старческое воздержание казалось постыдным развратом. Это из-за того, что я не хотел приводить детей не нашей расы в наш дом, а Рут-Клер сама с собой решила, что секс со мной не имеет значения и потому излишен. Ей следовало и дальше разрисовывать херувимов на кофейных чашках. И теперь она прибыла в Западный Берег с хромым чернокожим подростком из кто-его-знает-откуда. Ну-ка, угадайте, кто придёт к вам на ужин …
– Пол, Адам. Адам, Пол.
Я бросил на него двусмысленный взгляд, сдержанный и утончённый, но двусмысленный. Адам не был подростком. Более удивительным было то, что он был тем же самым существом, которое обнажённым в сентябре проникло в ореховую рощу на ферме Парадайз. На его тонких кривых ступнях обуви не было. По кивку Рут-Клер он протянул правую руку и усмехнулся, обнажив тусклые зубы и бросив на меня недоверчивый взгляд. Я проигнорировал его протянутую руку.
– Что за ерунду ты придумала, Рут-Клер?
– Я пытаюсь пообедать вместе с Адамом. Это обычное законное коммерческое заведение, не так ли? Торговля между штатами и всё такое. И наши купюры точно такие же, как и все другие.
– Его цвет кожи не имеет значения. Это твои деньги. А он … – я проглотил своё слишком оскорбительное заявление.
– Ну, смелее, Пол, скажи это.
– Он животное, Рут-Клер, животное в человеческой одежде.
– Я часто так думала о тебе.
Я отступил:
– Послушай, Рути, департамент по здравоохранению штата не разрешает необутым гражданам посещать лицензированные пункты общественного питания. Ему нужна обувь. Сандалии какие-нибудь.
– Обувь – это один из тех предметов одежды, которые я не смогла ему дать. – Рут-Клер дотронулась до руки человека умелого и опустила её, которую он держал вытянутой, ожидая, когда её пожмут. – По сравнению с тобой, Пол, Адам – вся вежливость, галантность и внимание. Посмотри на него. Ему страшно здесь находиться, но он стоит спокойно и пытается понять, почему ты такой нервный и враждебно настроенный. Хотела бы я знать, почему ты такой придурок?
– Он должен находиться в зоопарке. Ладно, не в зоопарке, а в исследовательском центре или ещё где-нибудь. Ты превращаешь научное чудо, представителя другой геологической эпохи в своего несчастного лакея. Это эгоистично, Рут-Клер. Патетично даже. Наверное, есть закон, запрещающий такое.
– Мы посидим здесь, – сказала моя бывшая. – Принеси нам два стакана воды и меню.
– Меню принести один экземпляр?
Рут-Клер бросила на меня уничтожающий пустой взгляд. Затем она повела Адама к угловому столику под абстрактным мешковатым барельефом, который она сотворила в первые месяцы нашего брака. Как только человек умелый сел на стул, я перестал видеть его босых ног, так как скатерть скрыла их. Рут-Клер ловко достала бежевые льняные салфетки, сложенные веером, которые я аккуратно вставил в стакан с водой – она решила, что моё унижение должно продолжаться. Это была мне награда за то, что подготовил Западный Берег для их нелепой пародии на романтическое свидание.
Я отправился на кухню. Ливия Джордж Стивенс, помощник шеф-повара, прислонилась к металлической перегородке, отделявшей обеденный зал от кассового аппарата. Я дал Молли Кингсберри, Хазелу Апчёрчу и двум своим официанткам на сегодня выходной. Ливия Джордж составляла единственный мой персонал на этот вечер. Потирая свои руки, она оценивала наших посетителей с напускной проницательностью, но при этом зорко их разглядывая.
– Рада видеть вас, мисс Рут-Клер, – сказала она громко. – Вижу, что вы привели друга, который немного худощав. Дайте мне шанс, и я помогу ему нарастить немного жира.