Страница 30 из 32
* * *
На эту ходьбу у нас ушло не более двадцати минут. Когда мы пришли, то обнаружили, что на лужайке перед домом пылает крест высотой футов двадцать, сделанный из сосны или другого быстрогорящего дерева и пропитанный бензином.
Одна горизонтальная перекладина уже сгорела, сделав этот противоречивый символ ампутированным, но никаких сомнений в первоначальной форме креста у нас не было. Запах горелого угля и бензина вкупе с ощущением насилия, связанного с водружением креста, привели к тому, что Рут-Клер разрыдалась. Она ругала тех, кто это сделал. Она проклинала неисправимую глупость человеческого рода. Пошёл дождь. Порывы ветра раздували пламя. Разбрасывая кучу искр, треснула и обрушилась вторая горизонтальная перекладина.
Мы с Рут-Клер поспешили по гравийной дорожке к дому, где мы остановились и оглянулись, чтобы посмотреть на начинавшуюся бурю. Молнии сверкали, гром гремел, и, хлынувший, наконец, проливной дождь, погасил непристойное творение рук ку-клукс-клановцев. Ревностная Зигота умерла, подумал я: долгих лет вам, выжившие потомки Адама, проявляющие терпимость. Ха! Я мысленно усмехнулся. Разве я не хотел бы убить Паддикомба? Разве я не хотел мести тем, кто установил и поджёг крест?
Они обрезали наш телефонный провод. Мы никуда не могли позвонить – я собирался связаться с властями, а Рут-Клер с миссис Э. Л. Тиверс. Даже Эдна Твиггс не подозревала о наших проблемах – если только она, конечно, сама не участвовала в том, чтобы они у нас появились. Поднявшись вместе с Рут-Клер в её мастерскую и пытаясь переодеть её, чтобы уложить в постель, я подозревал всех в Бьюла Форк. Я насчитал только восемь человек в балахонах, но представлял каждого своего соседа облачённым в эту ненавистную одежду: передо мной предстал калейдоскоп ку-клукс-клановцев. Рут-Клер в это время мне говорила, чтобы я подождал до утра, а потом что-то стал делать – глупо сейчас противостоять буре, Адаму мы уже ничем не поможем, а те, кто установил и поджёг крест, давно исчезли. Я принёс ей полный бокал бурбона из кухни и сидел возле её кровати, следя за тем, чтобы она выпила всё до последней сверкающей янтарной капли. Через десять минут она уже крепко спала.
Я проверил ставни на всех окнах, закрыл на замок все двери. Затем я отправился по дождю к ферме Рубена Декера, которая располагалась в двух милях по шоссе от фермы Парадайз. Я мгновенно промок, моя одежда с каждой минутой становилась всё тяжелее и тяжелее. Два автомобиля, направлявшиеся на юг, разбрызгивая грязь, пронеслись мимо меня, но ни один не остановился, и я добрался до фермы Декера вымокшим насквозь и очень уставшим. Словно наркотическое видение образ Тиверса и Адама, исчезающих в жерле прожорливой дыры, постоянно стоял у меня перед глазами.
Когда я постучал в засиженную мухами и покрытую сеткой от них дверь дома Декера, я еле стоял на ногах. Вид седого фермера, вышедшего из пустой гостиной и идущего открывать мне дверь с годовалым персидским котом в руках, казался видением не более реальным и заслуживающим доверия, нежели те спутанные образы, что представали передо мной всю дорогу от фермы Парадайз.
– Я воспользуюсь вашим телефоном, – попросил я. – Чтобы сделать несколько звонков.
– Конечно, – разрешил Декер. Серебряно-голубой кот мурлыкал в его руках, словно работал мотор.