Страница 31 из 32
* * *
Во время нападения на Западный Берег патрулировал Бьюла Форк Дэйви Хаттон. Позже он поехал помогать Службе Спасения округа Хотлепойя по поводу несчастного случая на юге Токвиля. Однако, получив сообщение от дежурного в офисе шерифа по поводу вечерних событиях у нас, он вернулся в Бьюла Форк и освободил Дика Зубовича и Брайана Ноллингера от наручников. Стало ясно также, что он не был тем ку-клукс-клановцем, у кого были кроссовки грязно-синего цвета. Личность этого человека остаётся пока неизвестной.
Зубович с Ноллингером провели ночь на раскладушках в здании мэрии.
Хаттон по собственной инициативе большим куском фанеры заделал дыру в моём окне и меньшим куском фанеры заменил разбитое стекло в моей двери. Утром пришла Ливия Джордж и убрала разбитые стёкла, рассыпанную землю, осколки бокалов, и привела в порядок горшок с геранью. Западный Берег ожил. И расходы страховой компании не будут большими, как и мои издержки. Через день или два я смогу снова открыть свой ресторан.
На ферму Парадайз приехали два электрика из компании Southern Bell починить повреждённые огнём телефонные линии. Сотрудники правоохранительных структур Токвиля и агенты Бюро Расследований Джорджии (БРД) прибыли в Бьюла Форк, чтобы расследовать события, произошедшие в ресторане, а также на поле для софтбола в начальной школе и у кирпичной печи возле дома Клива Снайдера. Они прибыли на вертолётах и автомобилях. Описание Крэйга Паддикомба и его общего с Э. Л. Тиверсом пикапа, который покинул округ Хотлепойя и возможно даже саму Джорджию, были отправлены в каждый департамент и в дорожно-патрульную службу всего Юго-Востока. Зубович с Ноллингером рассказали следователям, что знали, в помещении мэрии. Мы с Рут-Клер отдали себя в руки агентов, прибывших на ферму Парадайз. С утра шёл моросящий нудный дождик, не разгонявший духоту. В два часа дня Рут-Клер позвонил один из агентов БРД и сообщил, что они арестовали четырёх человек.
– Как вы думаете, вы могли бы сейчас вернуться к дому Снайдера? – спросил он у неё.
– Не знаю, – ответила она. – Зачем?
– Мы хотели бы детально восстановить всё, что произошло за то время, пока вы и мистер Лойд были … заложниками. Это может быть полезным, как при задержании Паддикомба, так и в преследовании по закону ку-клукс-клановцев, кто делал… ну, принял участие в завершении грязной работы, – закончил агент извиняющимся голосом.
Повторить кошмар, подумал я. Вот это как раз то, что надо сейчас Рут-Клер.
– Да, конечно, – сказала она. – Когда?
– Найдрах и Дэвисон присоединились к нам? О’кей. Отлично. Они отвезут вас и мистера Лойда туда через двадцать или тридцать минут.
Моросящий дождь превратился в ливень. Когда мы ехали к кирпичному дому с агентами Найдрахом и Дэвисоном, по радио передали, что дождь вызвал уже затухающий ураган, подошедший к побережью Луизианы. «Счастливчик» МакИлрой, подумал я. Очень захотелось, чтобы буря посвирепствовала – день, а то и два – над передающими башнями Большого Христианского Центра Америки в Рехоботе, что в Луизиане. Моё настроение было скверно-мстительным. Агенты впереди перешёптывались друг с другом, словно взрослые перед комнатой со спящими детьми.
Мы припарковались у кирпичного здания и стали ждать, чтобы дождь немного утих. Найдрах, который сидел за рулём, оставил двигатель включённым, чтобы мог работать кондиционер – в противном случае мы бы задохнулись в этой ужасающе влажной жаре. Глядя в залитое дождём окно, я увидел Брайана Ноллингера, который стоял возле кургана, который поглотил Тиверса и Адама. Он приехал из Бьюла Форк с двумя другими следователями. Они оставались в своей машине, тогда как Ноллингер склонился под небесным потопом как бамбуковая палка, его бабушкины очки затекли, а с его усов а-ля Фу Манчу лило в два ручья.
Я открыл окно.
– Какого чёрта ты собираешься тут делать? – закричал я.
Он посмотрел на меня. Приняв почти молитвенную позу, он наклонил голову в сторону размытого холма.
– Я в трауре. Я приехал сюда, чтобы оплакать утрату, мистер Лойд.
Сквозь стиснутые зубы Рут-Клер проговорила:
– Он не прав.
Несмотря на это, Ноллингер переживал из-за своей возможной утраты. Отвернувшись от нас, он присел на корточки, словно паломник у подножия холма. Возможно, полагал я, он чувствует скорбь по Адаму … но ещё бóльшее огорчение он испытывает по упущенным возможностям. Его фигура, сидящая на корточках под дождём, раздражала как меня, так и Рут-Клер. Но часть стыда и смущения, которые я испытывал за антрополога, переносились мной и на совесть Пола Лойда. Если бы я не пошёл к нему в феврале в его обезьянник, сейчас возможно Адам был бы жив …
– Ребята, вы не могли бы отправить этого придурка обратно в Атланту? – спросил я у агентов.
Найдрах оглянулся на нас через плечо.
– Он здесь как консультант. Наш шеф считает, что его комментарии могут быть полезны. Мы не позволим ему беспокоить вас или миссис Монтарас.
Меня передёрнуло от этого имени. БРД подтверждало этим правомочность брака Рут-Клер с Адамом, и их агенты вежливо называли её в соответствии с законным именем, полученным в браке. Миссис Монтарас бросила на меня непроницаемый, но далеко не робкий взгляд.
Дождь стал слабее, а потом прекратился совсем. Пекановые деревья и заросли ежевики стали подсыхать. Красноватая грязь вокруг курганов означала ненадёжность почвы, но Найдрах установил, что, если мы не боимся немного испачкаться, мы могли бы начать расследование. Он будет играть роль Тиверса, Дэвисон – Паддикомба, а Ноллингер – Адама.
Рут-Клер наложила вето на эту идею. Ноллингер должен был сесть в другую машину, так как агент, привезший его, стал играть роль Адама. Найдрах одобрил такую замену, и под облачным покровом, разрушающимся как трескающаяся корка черничного пирога в духовке, мы реконструировали то, что произошло. «Тиверс» и «Адам» играли аккуратно, не подходя близко к отверстию бездонного бака, но Рут-Клер всё равно начала тихонько плакать. Она отклонила предложение Найдраха сделать перерыв или отложить всё, и мы справились за двадцать минут, делая краткие паузы на фотографирование и высказывание тех или иных догадок. Солнечные лучи вдруг яркими пятнами света легли на мокрую красную глину. Мы стояли недалеко от неё, не желая уходить. Это место странно привлекало, наподобие кладбища или руин древнеримского акведука.