Гадалка

Его мышцы, скрученные в стальные канаты, начали плавиться под жаром её кожи. Пальцы

мастера мягко, но властно скользнули к основанию шеи, глубоко зарываясь в каменные

трапеции. Её большие пальцы безошибочно нащупали триггерные точки под лопатками —

эпицентр, где была заперта вся его боль, глухая ярость и усталость последних

месяцев. Она надавила. Медленно. С идеальной, сладкой и мучительной силой, заставляя

мир вокруг перестать существовать.

Артём непроизвольно выдохнул. В тишине комнаты этот звук сорвался с губ слишком

хрипло, слишком откровенно — в нем было больше эмоций, чем он мог себе позволить.

И она это услышала. Прикосновения неуловимо изменились, став смелее. Её ладони,

обжигая, заскользили вниз, вдоль впадины позвоночника, к самой пояснице. Кончики

пальцев дразняще прошлись по самому краю его брюк, балансируя на опасной грани. Одно

лишь невесомое касание обнаженной кожи над крестцом — и по его телу, от затылка до

кончиков пальцев, ударила дрожь.

Артём кожей чувствовал исходящий от неё жар — она склонилась так низко, что он слышал

её дыхание: сбитое, прерывистое, обжигающее его шею при каждом выдохе.

И вдруг… вспышка. Словно разряд тока.

Особый, гипнотический ритм перехода от плеч к пояснице. То, как её левый большой

палец сделал легкую, едва заметную вибрирующую паузу на ромбовидной мышце, словно

ставя тайную подпись. Сердце Артёма пропустило удар. Этот почерк, это прикосновение,

сводящее с ума, невозможно было подделать.

Артём распахнул глаза.

* * *

Он повернув голову. Увидел её ноги — босые, изящные ступни на темном полу. И

отражение в полированном металле ножки стола. Искажённое, расплывчатое, но ударившее

по нервам разрядом.

Секунда. Осознание прошило тело судорогой.

Артём резко разрушая интимный гипноз процедуры, оттолкнулся от кушетки. Перевернулся

и сел, тяжело дыша.

Перед ним стояла она. Нижняя часть её лица была скрыта черной медицинской маской, но

глаза…

Карие. Вспыхнувшие паникой и той же самой лихорадочной, болезненной искрой, что

сжигала его самого все эти два месяца. Глаза, в которых читалась дикая усталость и

внезапный, парализующий шок.

Они смотрели друг на друга. Воздух в тесной кабине, густой от запаха сандала и

разгоряченной кожи, казалось, можно было резать ножом. Тишина звенела истеричной

натянутой струной, грозя лопнуть в любую секунду.

— Карина? — его голос прозвучал хрипло, почти жалко.

Она отшатнулась, словно он ударил её. Сделала неверный шаг назад, прижав измазанные в

масле руки к груди в защитном жесте.

— Это действительно ты, — выдохнул Артём.

Она стянула маску, лицо побледнело.

— Артём… — её голос сорвался на шепот.

— Что ты здесь делаешь? — он подался вперед. Мышцы спины снова окаменели, вся

расслабленность испарилась, сменившись хищной, нервной готовностью.

— Я хозяйка этого салона, — она сглотнула, не отрывая взгляда от его лица, от его

плеч. — А ты? Ты же должен быть в…

— В Кирове. Да. Командировка.

Он смотрел на неё, чувствуя себя абсолютно беззащитным — и дело было не в отсутствии

рубашки. Уязвимость бесила, вызывала желание кричать.

— Почему… — он осекся. — Почему ты сбежала⁈

Карина резко отвернулась. Она тяжело оперлась руками о край раковины в углу кабины.

— Ты хотел массаж, — её голос вдруг стал сухим, искусственно-профессиональным, но в

нем слышалась истерика. — Ложись. Давай я… просто закончу.

— Не смей, — он вскочил с кушетки, оказавшись непозволительно близко. Тепло его тела

окатило её. — Не смей прятаться от меня.

Она замерла. Долго смотрела на свои руки, блестящие от масла, которыми она только что

гладила его кожу. Потом медленно кивнула.

— Хорошо. Только дай мне пятнадцать минут.

— Я подожду в холле. Не сбегай, Карина. Слышишь?

Он вышел из кабины, чувствуя, как его колотит мелкая дрожь. Натянул рубашку на липкое

от масла тело, застегивая пуговицы негнущимися пальцами.

Она вышла через двадцать минут. Спрятала свою хрупкость в джинсы, объемный свитер и

куртку. Выглядела отстраненной, но тени под глазами выдавали её с головой.

— Пойдем, — бросила она, не глядя на него.

Они вышли на улицу. Ноябрьский город ударил по лицу ледяной пощечиной. Ветер

пробирался под одежду, остужая разгоряченную кожу.

Артём шел рядом, едва сдерживая желание схватить её за руку, чтобы убедиться, что она

снова не растворится в воздухе. Почему Нижний? Почему массажный салон? Почему его

привело именно сюда, словно на невидимом поводке?

Он посмотрел на её профиль. Она шла, уткнувшись взглядом в мокрый асфальт, спрятав

руки глубоко в карманы.

— Расскажешь? — спросил он.

Карина остановилась. Подняла голову, глядя на свет желтого фонаря. Её выдох

превратился в рваное белое облачко на морозе.

— Расскажу.