Гадалка

Эпилог

Израиль. Тель-Авив. Район Яффо.

Карина стояла на балконе небольшой квартиры с видом на море. Солнце садилось в

Средиземное море, окрашивая небо в персиково-розовый. В руке — чашка зелёного чая.

Лицо, после трёх операций, почти вернулось к прежнему — шрамы чуть напоминали о

себе, но их скрывала лёгкая тональная основа и умелый макияж. Она научилась жить с

ними. Научилась смотреть в зеркало и не отводить взгляд.

— Мам! — крикнул Сашка из комнаты. — Ты видела, где мои кроссовки⁈

— Там, где ты их вчера оставил! — отозвалась она, не оборачиваясь.

Сашка выбежал на балкон, уже в джинсах и футболке, с рюкзаком за плечами. Ему было

двенадцать — он вытянулся, голос начал ломаться. Но в глазах всё та же мальчишеская

искра.

— Мы идём на пляж. Папа сказал, что приедет через час, будет шашлык жарить. А я пока

с Арчи погуляю.

— Хорошо, — улыбнулась Карина. — Я подойду попозже.

— Ты обещала! — он нахмурился. — Ты всегда говоришь «попозже», а потом сидишь с

книжкой до вечера.

— Ладно-ладно, — она поставила чашку. — Иду. Дай хотя бы полотенце взять.

Она зашла в комнату, взяла пляжную сумку. На тумбочке лежал телефон. Экран засветился

— уведомление от Артёма:

«Еду. Купил арбуз. Жди.»

Она улыбнулась и убрала телефон в сумку.

* * *

Артём подъехал к дому через сорок минут. Вышел из машины — загоревший, посвежевший.

За два года он тоже изменился: начал бегать по утрам, даже бородку отрастил — ему

идёт.

— Привет, — он подошёл, обнял её, поцеловал в макушку. — Соскучилась?

— Не очень, — усмехнулась она. — Тебя не было три дня.

— Три дня без тебя — это вечность. — Он снова чмокнул её в висок. — Сашка где?

— С Арчи гуляет. Сказал, что ты обещал шашлык.

— Обещал — значит сделаем. — Артём открыл багажник, достал пакеты с продуктами. —

Поможешь?

— А то.

Они пошли к мангальной зоне. Артём разжёг угли, Карина нарезала овощи. Работали

молча, но в этом молчании не было напряжения — только уютная привычность.

— Кстати, мне сегодня звонил Ковалёв.

Карина замерла с ножом в руке.

— И?

— Елене лечение продлили ещё на три года. Она в закрытой клинике, под наблюдением.

Карина выдохнула.

— Жаль ее.

— Ты слишком добрая, — Артём покачал головой.

— Нет. Просто я устала ненавидеть. — Она отложила нож и посмотрела на него. — Знаешь,

я когда лежала в больнице, думала, что если выживу — я ей отомщу. Найму адвокатов,

засажу пожизненно, сгною. А потом поняла: месть — это как продолжать жить её жизнью,

а не своей.

— Ты изменилась, — сказал Артём.

— Нет, — она улыбнулась. — Я всегда была такой.

* * *

Вечером они сидели втроём на расстеленном пледе у самой воды. Сашка бегал с Арчи.

Волны тихо шуршали по песку. Небо темнело, зажигались первые звёзды.

— Артём, — сказала Карина, глядя на горизонт. — Я хочу тебе кое-что сказать.

— Я слушаю, дорогая.

— Я хочу, чтобы ты знал: я не боюсь. Я готова.

Артём взял её за руку.

— Карин…

— Я согласна, — перебила она. — Выхожу за тебя замуж. Если ты ещё не передумал.

Артём засмеялся.

Он достал из кармана коробочку — маленькую, бархатную. Открыл. Внутри — тонкое

золотое кольцо с сапфиром.

— Это уже третье.

— Что поделать, если ты от первых двух отказалась.

— Надевай.

* * *

Они сидели на песке, обнявшись, глядя на луну, которая поднималась над морем.

— Артём.

— Мм?

— Я люблю тебя.

— А я тебя. Ты счастлива?

— Да. — Она улыбнулась.

Совсем рядом залаял Арчи, и Сашка закричал:

— Пап! Мам! Идите сюда! Там дельфины!

Они поднялись, отряхнули песок и пошли к сыну — по берегу, вдоль кромки воды, под

звёздным небом.