Гадалка

10

Артём блестяще провёл презентацию. Слайды сменяли друг друга, цифры складывались в

гипнотически убедительные графики, а его голос звучал уверенно, бархатно,

безапелляционно. Рукопожатия партнёров были по-мужски твёрдыми, улыбки —

многообещающими. Очередной триумф. Очередная галочка в списке его достижений.

Но стоило ему рухнуть на кожаное сиденье своей машины, как тело безжалостно

напомнило, кто здесь хозяин. Спина завыла тупой, изматывающей болью — расплата за

шесть часов напряжения. Шею свело так, что каждый поворот головы отдавался болью в

глазах.

Он гнал по незнакомому городу, на автомате выкручивая руль. Неоновые кляксы рекламных

вывесок растекались по лобовому стеклу цветными линиями. И вдруг взгляд выхватил

одно слово.

«Тай». Массажный салон.

Артём издал короткий, нервный смешок. Какая злая ирония. Сколько раз в Кирове эта

вывеска била его под дых, заставляя вспоминать гадалку.

Руки сами рванули руль вправо. Шины взвизгнули по асфальту. Он припарковался и шагнул

в салон.

Внутри его обволок приглушенный свет, тягучий аромат лотоса и перезвон ветряных

колокольчиков, бивших по обнаженным нервам. За стойкой дежурно улыбалась

администратор с безупречным каре.

— Добрый вечер. Мне нужен массаж. Сейчас.

— Добрый вечер. К сожалению, на сегодня все мастера заняты до самого закрытия. Могу

предложить вам завтрашний вечер.

Он коротко кивнул. Губы скривились в разочарованной усмешке. «Ну разумеется. Как и

вся его жизнь в последние два месяца — невозможно, недоступно». Записался на

восемнадцать ноль-ноль. Развернулся. Ушел.

Но, сев в машину, он не сдвинулся с места. Он сидел в машине и гипнотизировал

стеклянную дверь, словно ожидающий, что она распахнется и оттуда выйдет гадалка, и

скажет: «Я знаю, где Карина».

Это был иррациональный, липкий бред.

Минута. Пять. Десять.

«Идиот, — билась в висках яростная мысль. — Больной, сломанный идиот. Ждешь чуда на

пустой парковке».

Он со злостью провернул ключ зажигания. Двигатель взревел, как раненый зверь. Он уже

бросил ногу на педаль, когда дверь салона скользнула в сторону.

Из теплого желтого света в холодную ночь шагнула девушка. Тёмное пальто, сумка через

плечо. Она на ходу прятала руки в перчатки, пряча лицо за глухим воротником и низко

надвинутой шапкой. Просто последняя массажистка, сбегающая с изматывающей смены.

А над ней, на втором этаже, в кабинете хозяйки, всё ещё горел одинокий, тревожный

свет.

* * *

Карина с силой захлопнула ноутбук. Она откинула голову на спинку кресла и до боли

зажмурилась.

День был тяжелым. Лали, их прима, слегла с температурой под сорок. Отменять записи

означало потерять лицо, клиентов и деньги — всё то, за что Карина цеплялась, как

утопающий за соломинку, последние два месяца. И ей пришлось самой выйти в зал.

Она не вставала к кушетке с тех пор, как открыла салон. Её руки, отвыкшие от чужих

тел, теперь горели адским пламенем, суставы ломило, а в поясницу словно вбили

раскаленный гвоздь.

Последний клиент ушел поздно. Завтра на восемнадцать — снова запись. Карина видела её

в журнале администратора.

Она медленно, со стоном поднялась, чувствуя, как хрустят задеревеневшие позвонки.

Одевалась вяло, через силу, оттягивая момент, когда придется шагнуть в пустоту

улицы. Пальто, шапка, спасительные перчатки.

Перед уходом она, как сомнамбула, обошла залы. Тьма, тишина. Только в её кабинете

осталась гореть лампа, но сил возвращаться по лестнице уже не было. Пусть горит.

Она вышла на крыльцо. Ледяной ноябрьский ветер ударил наотмашь, выбивая слезы. Дверь

за спиной захлопнулась с финальным щелчком.

Из-за слезящихся от ветра глаз она не заметила, как с парковки напротив, хищно

моргнув фарами, сорвалась с места тёмная иномарка со знакомыми номерами.

* * *

Артём не спал. В роскошном номере гостиницы он метался по смятым простыням, как в

лихорадке. Телевизор беззвучно изрыгал графики биржевых котировок, пока он не

выдернул шнур из розетки. Стоило закрыть глаза — и в темноте вспыхивало то одинокое

окно на втором этаже. И хрупкий силуэт у дверей.

«У тебя паранойя, Артём. Истерика на фоне стресса», — шептал он в темноту, но сердце

колотилось где-то в горле.

Утро прошло в тумане. Очередной раунд переговоров, сухие фразы, подписи на

контрактах. К полудню он был свободен. Он мог напиться. Мог упасть в кровать.

Вместо этого он поехал к «Таю».

Половина пятого. До его записи — вечность. Он припарковался на том же месте и начал

свою безумную слежку. Двери открывались и закрывались. Чужие лица. Чужие жизни.

Салон работал как безупречный механизм.

В семнадцать ноль-ноль его нервы лопнули. Он вошел внутрь, принося с собой запах

мороза.

— Я на шесть, — голос предательски хрипел. — Может кто-то отменил сеанс? Я могу пойти

сейчас?

— Простите, — администратор покачала головой, — всё строго по времени. Но вы можете

подождать. Чай?

Он рухнул в кресло. Взял какой-то глянцевый журнал и смотрел на страницы, разглядывая

красивые тела. Время не шло. Оно издевательски текло по капле.

Без пяти шесть над ним раздался голос:

— Артём? Ваш мастер готов. Третья кабина. Раздевайтесь до пояса, ложитесь на живот.

Он на прокалывающих от долгого сидения ногах прошел в полумрак кабины. Скинул

рубашку, бросив её на стул. Кожа покрылась мурашками от прохладного воздуха. Он лег

на кушетку, опустив лицо в специальный вырез, закрыл глаза и приготовился к дежурной

процедуре.

Щелчок замка. Мягкие, почти кошачьи шаги босых ног.

И запах. Не лавандовое массажное масло. А тонкий, едва уловимый шлейф сандала,

смешанный с запахом… «нет, этого не может быть. Мозг играет с ним злую шутку».

А затем на его лопатки опустились ладони.

Артём шумно втянул воздух. Руки были горячими, как расплавленный воск. Они скользнули

по его напряженной спине, распределяя теплое масло широкими, обволакивающими

движениями.

Мастер подалась вперед, перенося вес своего тела, и её ладони, скользящие по теплому

маслу, медленно, с упоительной, тягучей силой потекли вдоль его позвоночника. От

поясницы к шее.