Страница 38 из 59
— Слушай, Ась, — сказала она после одной из репетиций, разглядывая меня в зеркало. — Ты новенькая, внешность у тебя запоминающаяся, да ещё и балетная выправка. Я бы посоветовала тебе поработать в маске, пока не освоишься. И для образа круто, и безопаснее. Сама как?
— Я только «за», — выдохнула я с облегчением. — Думала об этом, но не знала, как предложить.
— Значит, решено, — Геля довольно кивнула. — Закажем тебе полумаску из кружева, под цвет твоих нарядов. Будет смотреться шикарно.
Полумаска из чёрного кружева закрывала верхнюю часть лица, оставляя лишь губы и подбородок. В ней я чувствовала себя неуязвимой — и одновременно чужой. Когда я впервые увидела себя в зеркало в полном образе, сердце забилось чаще: из-под кружева на меня смотрела совсем другая девушка — загадочная, опасная, готовая на всё. Даже я сама с трудом узнавала себя.
Вечер первого выхода настал слишком быстро. Я стояла за кулисами, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. За тонкой тканью гудел зал — сотни голосов, звон бокалов, приглушённые ритмы музыки. Всё это смешивалось в один тягучий, липкий звук, от которого по коже бежали мурашки. Сквозь щель в занавесе я видела море лиц, мелькание огней, снующих официантов. Пахло духами, алкоголем и чужим весельем — приторным, далёким, чужим. Громкая музыка вибрировала в груди, отдаваясь в каждой клеточке.
— Выходишь через пять, — Геля подтолкнула меня в плечо. — Ты готова. Просто делай то, что мы учили. И не думай ни о чём.
Я кивнула, хотя мысли скакали диким табуном: деньги, папа, операция, Тим, свобода. Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Эта боль отрезвляла, возвращала в реальность.
Музыка грянула, и я шагнула в свет.
Сцена ослепила прожекторами — белые лучи резанули по глазам, но я уже знала, куда двигаться. Тело работало само, освобождённое от контроля разума. Разученные движения, плавные переходы, чувственные изгибы. Я скользила по пилону, обвивала его ногами, парила в воздухе, чувствуя, как мышцы поют от напряжения. Металл холодил кожу, но я не замечала — только ритм, только музыку, только собственное дыхание, срывающееся в такт.
Зал гудел, где-то свистели, но я не слышала. Был только я и этот момент. Я и моё тело, которое делало то, что должно.
Номер пролетел как одно мгновение. Музыка стихла, и я замерла в финальной позе, тяжело дыша. Грудь вздымалась, по спине текла струйка пота, волосы прилипли к вискам. Зал взорвался аплодисментами, где-то кричали «браво». Сквозь маску я улыбнулась — получилось.
Я уже собралась уходить за кулисы, как вдруг заметила в первом ряду троих мужчин, которые смотрели на меня с такой откровенной жадностью, что внутри всё похолодело. Они переглянулись, заулыбались, и один из них поднял руку, подзывая официанта.
— Ася, быстро уходи, — в наушнике раздался голос Гели. — Эти трое — местные мажоры, вечно буйные. Не дай им себя перехватить.
Я рванула за кулисы, но не успела сделать и трёх шагов по коридору, как меня нагнали.
— Эй, красотка, ты куда? — тяжёлая рука легла на плечо, разворачивая меня. — Мы хотим познакомиться.
Передо мной стояли те самые трое. Дорогие костюмы, часы за сотни тысяч, но глаза — мутные, пьяные, наглые. От них разило перегаром и дорогим парфюмом, смешанным с потом. Коридор вдруг стал узким, душным, стены будто сдвинулись.
— Мне нужно в гримёрку, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Пропустите.
— А мы проводим, — второй шагнул ближе, практически вжимая меня в стену. — Ты как танцевала — огонь. Мы хотим продолжить банкет. В приватной комнате.
— Я работаю только на сцене, — руки сжались в кулаки, ногти снова впились в ладони. — И сейчас мой номер закончен.
— Ой, да брось, — третий засмеялся, и от этого смеха по коже побежали мурашки. — Все вы так говорите, а потом.. — он сделал непристойный жест.
Я дёрнулась, пытаясь вырваться, но первый схватил меня за запястье так сильно, что, казалось, кости хрустнули.
— Не дёргайся, — прошипел он, наклоняясь к моему лицу. — Мы заплатим. Ты же за деньгами сюда пришла, верно? Так чего ломаться?
Паника накрыла липкой волной. В глазах потемнело, дыхание перехватило. Я снова оказалась в том коридоре, где задыхалась неделю назад — только сейчас рядом не было Зойки, только эти трое и их мерзкие руки, от которых не убежать, не спрятаться.
— Отпустите, — мой голос сорвался на всхлип. — Пожалуйста..
— Я сказал — отпусти.
Голос раздался откуда-то из темноты — низкий, холодный, не терпящий возражений. Мужчина вышел из тени так внезапно, будто материализовался из воздуха. Высокий, широкоплечий, в идеально сидящем тёмном костюме. Я не видела его лица — только силуэт в полумраке, но от одного его вида у меня перехватило дыхание. В нём чувствовалась такая властная уверенность, что воздух вокруг будто загустел.
— А ты кто такой? — один из пьяных развернулся к нему, отпуская мою руку.
— Тот, кто сейчас вызовет охрану. Или рискнёшь решить вопрос по-другому?
В его голосе было столько стали, что даже у меня по спине побежали мурашки. Пьяные переглянулись, и их наглость начала испаряться.
— Пошли отсюда, — буркнул главный, и они, бормоча проклятия, растворились в темноте коридора.
Я стояла, прижавшись к стене, и дрожала. Крупной, противной дрожью, от которой сводило мышцы. Воздух не хотел входить в лёгкие.
— Ты в порядке? — голос стал мягче, ближе.
Я подняла глаза и встретилась с тёмным взглядом, в котором читалось беспокойство. Мужчина смотрел на меня, и в этом взгляде было что-то такое, отчего сердце пропустило удар. Но я не могла думать, не могла говорить — перед глазами снова поплыли тёмные круги.
— Эй, тихо-тихо, — он шагнул ближе, медленно, чтобы не напугать. — Ты сейчас упадёшь. Давай я помогу.
Я попыталась что-то сказать, но из горла вырвался только всхлип. Слёзы хлынули градом, размазывая тушь по щекам. Всё, что я сдерживала последние дни — страх за отца, унижение от условий Тима, отвращение к себе, к этой работе, — всё выплеснулось наружу.
— Чёрт, — тихо выдохнул он. — Пойдём. Тебе нужно успокоиться.
Он взял меня за локоть — осторожно, почти невесомо, и повёл по коридору. Я не сопротивлялась. Ноги сами переставлялись, мысли отсутствовали. Было всё равно.
Мы вышли через служебный выход на улицу. Ночной воздух ударил в лицо — свежий, холодный, пахнущий асфальтом и близкой рекой. Но это не помогло. Я всё так же дрожала, всё так же задыхалась.
— Моя машина рядом, — сказал он. — Я отвезу тебя домой. Говори адрес.