Её танец. Его правила

Глава 14

Эта неделя слилась в один бесконечный, тягучий день. Я перестала замечать смену света и темноты — всё вокруг подёрнулось серой пеленой усталости и тревоги. Тимофей звонил каждый день. Короткие фразы, дежурные вопросы, обещания быть рядом. Я позволяла ему оставаться в моей жизни, потому что сил отталкивать не было. Андрей молчал — и это радовало. Чем дальше он был, тем спокойнее.

Поздно ночью, когда прошла ровно неделя с того кошмара, телефон зазвонил с незнакомого номера. Больница. Голос медсестры звучал устало, но в нём проскальзывали тёплые нотки: мама начала дышать самостоятельно. Её снимали с аппарата, и врачи обещали, что скоро она придёт в себя. Я вскочила с кровати, прижала телефон к груди и впервые за семь дней улыбнулась.

Утром первым делом нужно было ехать к ней. Я набрала Тима, и он отозвался сразу:

— Я заеду рано утром, поедем вместе.

В тот момент я почти забыла о его предательстве. Слишком много тяжёлых мыслей заполняло голову.

Состояние брата оставалось подвешенным. Врачи не давали прогнозов: ногу, возможно, придётся ампутировать, если не поможет лечение. Скорее всего, Пашу отправят в столицу. Катя, несмотря на ожоги, уже пришла в себя. Её спасло то, что в момент пожара она оказалась в ванной — успела намочить полотенце и закрыть дыхательные пути. Но когда выбиралась, одежда загорелась. Ребёнок, к счастью, был жив. Маленькое чудо среди пепла.

Тим заехал за мной на рассвете. Мы молча доехали до больницы. Мама ещё не открыла глаза, но дыхание стало ровным, спокойным. Я сидела у её кровати, держа за руку, когда прибежала медсестра:

— У вашего отца осложнение. Отказывают почки. Нужна срочная операция.

Земля ушла из-под ног. Операция. Деньги. Много денег.

Мы вышли в коридор. Тим взял меня за плечи, развернул к себе.

— Ась, я найду деньги. Не переживай.

Я кинулась ему на шею, разрыдалась:

— Спасибо! Я отдам, обязательно отдам, всё до копеечки!

— Ась, — он отстранился, посмотрел в глаза. — Есть одно условие.

— Какое?

— Ты должна выйти за меня замуж.

Слова упали между нами тяжёлым камнем. В голове закрутился хоровод мыслей: предательство, его измены, страх снова быть обманутой. Но жизнь отца висела на волоске.

— Выйду, — выдохнула я, чувствуя, как внутри что-то безвозвратно ломается. — Отвези меня на работу, пожалуйста.

— Поехали.

Всю дорогу мы молчали. Я смотрела в окно, не видя улиц, и лихорадочно искала выход. Выйти замуж за человека, который предал, который может предать снова? Бросить учёбу, мечту, вернуться в деревню? Нет. Я должна найти другой способ. Сделать операцию, а там будь что будет.

Очнулась, только когда машина остановилась у школы. Тим повернулся ко мне:

— Вечером заеду, отвезу домой.

— Спасибо, — я открыла дверь. — Мне нужно время побыть одной. Я уже сказала — выйду. Позже обсудим, хорошо?

— Хорошо. Время есть.

Я вышла и поплелась к входу. Руки опускались, ноги еле двигались, но внутри зрела решимость: я справлюсь. Обязательно справлюсь.

В кабинете меня уже ждала Настя. Увидев меня, она отложила бумаги, подошла и крепко обняла. Без слов. Это стало нашим утренним ритуалом — в эти минуты поддержка не нуждалась в объяснениях.

Присутствие Тима в тяжёлый момент могло бы смягчить боль предательства, но я чувствовала: простить не смогу. Позволяла ему быть рядом, потому что сил не хватало на одиночество. Но внутри для себя я уже всё решила.

Работа стала спасением. Я запретила себе думать о плохом — нельзя показывать детям своё состояние. Они хоть и маленькие, но чувствуют всё.

Когда после завтрака в кабинет забежала Маруся, я впервые за день улыбнулась по-настоящему. Она пропустила всю тяжёлую неделю — была на больничном. Увидев меня, кроха бросилась навстречу и затараторила: «Азя, я скучава!» Я прижала её к себе и вдруг поняла: если Тим поставит условие бросить работу и универ — я не смогу. Ни за что.

В этот момент в голове вспыхнула идея. Безумная, рискованная, но другого выхода я не видела. Заработать деньги самой, отдать долг Тиму — и тогда замуж идти не придётся.

Быстрее бы вечер, чтобы всё обсудить с Зойкой.

Остаток дня пролетел незаметно — мысль о возможном спасении придавала сил.

Вечером, вернувшись домой, я заставила себя приготовить ужин. Когда Зойка вошла, я уже ждала её.

— Зойка, Тим согласился дать деньги на операцию, но взамен я должна выйти за него замуж. Я согласилась — выбора не было. Но замуж не хочу. Поэтому.. — я глубоко вздохнула. — Я хочу устроиться танцевать в клуб. Копить и отдать долг. Ты говорила, что в тот новый клуб, который оформлял Костя, требуются танцовщицы? Настя сказала, там можно хорошо заработать.

Зойка смотрела на меня, расширив глаза.

— Ась, туда требуются танцовщицы стриптиза. Гоу-гоу уже набрали. Ты понимаешь, на что идёшь?

— Понимаю, — я старалась, чтобы голос звучал твёрдо. — Всю жизнь с предателем, которому ещё и обязана? Это хуже.

Она помолчала, потом кивнула:

— Я спрошу у Кости. Раз ты решила.. У него там есть знакомые. А если узнают в универе?

— Изменю внешность: макияж, цветные пряди. Кто в таком виде меня узнает? Да и в такие места ходят не те, с кем я общаюсь.

— А работа в школе?

— Буду успевать. Днём — там, вечером — в клубе.

— Уверена?

— Абсолютно. Выбора нет. Позвонишь Косте?

— Он занят, сказал, перезвонит, как освободится.

— Отлично. Давай пока ужинать.

За едой мы почти не разговаривали — каждая думала о своём. Я корила себя: правильно ли поступаю? Но танцевать стриптиз — это не спать за деньги. Спать за деньги я бы не смогла никогда.

Помыв посуду, Зойка взяла меня за руку и посмотрела в глаза:

— Ась, знай, я тебя не осуждаю. Я бы тоже искала варианты на твоём месте.

— Спасибо, — голос дрогнул. — Мне важна твоя поддержка.

Мы обнялись. Слёзы сами покатились по щекам. Нас прервал звонок Кости. Зойка обрисовала ситуацию, поставила на громкую. К моему удивлению, Костя без тени осуждения сказал, что узнает о вакансии. Поддержка близких в такие минуты — лучшее лекарство.

Перед сном пришло сообщение от Кости: время и место собеседования. Зойка предложила пойти со мной, но я отказалась. С этим я должна справиться сама.

На следующий день, закончив работу в школе, я быстро распрощалась с Настей и поспешила переодеться. Лёгкое платье в цветочек для собеседования в клуб не подходило категорически.

Нервничала я сильнее, чем перед устройством в школу. Ещё бы — от этого зависела моя свобода.