Страница 68 из 72
Петр Дмитриевич рывком опустил газету. Раиса, вытиравшая стол, окаменела с тряпкой в руках. Я же, чувствуя, как земля уходит из-под ног, прислонилась к косяку.
– Как это – извинился? – не понял отец.
– Сказал, что… пересмотрел мою работу по использованию энергии Солнца и способам ее хранения. Назвал ее «перспективной и своевременной». Пообещал личное содействие в продвижении проекта. Говорил что-то о «новом курсе», о «необходимости смелых решений»… Вы же все вчера слышали выступление Машерова?
– Слышали, как же, – выдохнул Петр Дмитриевич. – Так вот оно что значит. Сильно испугался увольнения товарищ Забуцкий! Быстренько отреагировал… Ну надо же!
– Сыночек! – всплеснула руками Мария Олеговна, подбежала к Артуру и, схватив его за плечи, затрясла. – Я всегда знала! Всегда! Ты у нас гений! Наконец-то твои труды оценят по достоинству!
Она принялась осыпать его поцелуями, а он, смущенно улыбаясь, даже не пытался увернуться.
– Это прекрасная новость, Артур, – сказала я, подходя к нему. Наши взгляды встретились.
Я тоже обняла его, чувствуя, как напряжены его плечи.
– Горжусь тобой, сын, – торжественно заключил Петр Дмитриевич и, откашлявшись, добавил: – Ну, раз у нас в семье такое событие, то его надо отметить! Машенька, достань-ка ты ту знаменитую наливку, что я привез из Болгарии! Не каждый же день академики свои ошибки признают!
– Артур, поздравляю! – искренне, с восторгом выпалила Раиса, она уже успела метнуться на кухню и обратно. Торжественно водрузила на стол миску с квашеной капустой. – Теперь уж точно все у тебя получится!
Артур наконец снял пальто, сел за стол и, все еще находясь под впечатлением, начал подробно рассказывать, как все происходило: каким неожиданным для него оказался вызов к Забуцкому, как изменился настрой знаменитого академика, какие тот задавал Артуру вопросы.
Я слушала Артура и не знала, радоваться мне или печалиться. Не слишком ли дорогую цену я заплатила, чтобы изменить судьбу?
Я после ужина наклонилась к Артуру и прошептала ему на ухо:
– Видишь? Получилось. Все только начинается.
Артур в ответ лишь сдержанно кивнул.
А потом в квартире воцарилась тишина. Свекры ушли на свою половину; Раиса, напевая, возилась на кухне с посудой, а мы с Артуром остались одни в гостиной. Он снова был прежним Артуром – гениальным, увлеченным молодым ученым, тем, с кем мы когда-то собирались изменить мир. И при этом таким сдержанным, замкнутым.
Его холодная вежливость была невыносима.
Радость за него, за его успехи смешивалась с тяжелым осознанием того, что мы с ним уже не вместе. Сегодня был только его праздник, мой – лишь отчасти.
Мы выиграли сражение за будущее страны, но проиграли войну за наше собственное. Мы с Артуром были соратниками, связанными тайной, но мы перестали быть мужем и женой. Да и эта равнодушная легкость, с которой он сейчас общался со мной, тоже исчезнет, как только часы пробьют полночь в новогоднюю ночь.
Я смотрела на профиль Артура, освещенный мягким светом, и думала о том, как нелепо устроена жизнь. Мы спасаем целую страну, но не в состоянии спасти нашу маленькую семью. Мы можем подарить надежду миллионам, а сами стали друг для друга лишь напоминанием о той любви, что связывала нас когда-то.
Мы стали чужими.
Я отвернулась, делая вид, что внимательно изучаю узор на обоях, лишь бы он не увидел предательской влаги на моих глазах.
В этот момент хлопнула входная дверь – это явились Николай и Лена-прошлая. Я не хотела с ней встречаться и ушла в свою комнату. Но Лена-прошлая появилась у меня через пять минут. Вот липучка! Неужели это я, та самая, какой была когда-то? Трудно поверить.
– Ну вот, – сказала Лена-прошлая, по-хозяйски, без приглашения устраиваясь в моем любимом кресле. – Узнала новости. Теперь дела Артура пойдут в гору. Поздравляю.
– Завидуешь? Зря… – вырвалось у меня.
Она фыркнула:
– Мама вчера вдруг заявила: «Не жили хорошо, нечего и начинать». А я хочу начинать. Хочу, чтобы все было… как в кино. Как на Западе.
Слово «Запад» прозвучало у нее как заклинание.
– Лена, – медленно повернулась я к ней. – Мы же с тобой уже обсуждали это… Как ты представляешь себе тот самый «Запад»? Что конкретно ты видишь?
Ее глаза загорелись:
– Я тебе уже говорила что. Вижу свободу! Вижу красивые машины, витрины, полные товаров… Где можно зайти в магазин и купить не то, что «выбросили», а то, что правда хочешь!
Она смотрела на меня с растущим раздражением.
– А на какие шиши ты купишь то, что хочешь? Откуда у тебя вдруг возьмутся средства на все эти прекрасные товары? – усмехнулась я. – Ты описываешь красивую картинку, но словно не понимаешь, что за ней стоит. Даже там, если у тебя будет мало денег, ты купишь самые дешевые и самые простые товары. И по минимуму!
– Откуда у меня возьмутся средства? – высоко подняла брови Лена-прошлая. – А я кредит возьму, вот откуда! А то я не знаю, откуда у них деньги берутся… Там, за границей, это нормально – брать кредиты и не переживать из-за того, что сию минуту кошелек пуст.
– Кредиты? – Меня будто током ударило от этого слова, и я не сдержала горькой усмешки. – А ты не думала, что кредиты потом придется отдавать, причем с процентами, так что ты вернешь банку куда больше, чем взяла у него? Это тебе не покупка в рассрочку, как у нас, под полпроцента, ну максимум под два… Не беспроцентная ссуда от профсоюза! Лена, ты хоть «Незнайку на Луне» в детстве читала?
Она смотрела на меня, ничего не понимая:
– Ну читала… А при чем тут сказка о Незнайке?
– Это далеко не сказка. Это простой и понятный рассказ о том, что такое капитализм. Николай Носов еще в шестьдесят четвертом году описал технологию акций и кредитов. Поведал о том, как человек, взявший в долг, уже не может остановиться, обрастает новыми обязательствами и только о том и думает, как вырваться из кабалы. Носов показал общество, где всем правят деньги, где богатые верховодят. Он все это так подробно описал затем, чтобы мы, дети, поняли, что скрывается за глянцевой витриной «сладкой жизни». Жаль, что многие его не поняли, потом были бы умнее, – с горечью добавила я. Но Лена-прошлая не обратила внимания на это мое «потом».
– А вообще, тебе легко рассуждать! – выпалила она с азартом. – Ты всего добилась, тебе кучу денег отвалили за твое творчество, у тебя муж… Да-да, я в курсе, какие перспективы теперь перед Артуром… Тебе легко говорить про какую-то там «уверенность», когда у тебя все есть!