Время, прости!

«Люди из моего будущего, – размышляла я, – станут судить советский автопром по одним лишь критериям удобства. “Жигули” или “Москвичи” из прошлого покажутся им барахлом: некомфортно, неудобно, много возни с ремонтом… Да и выбор авто небольшой. Нет той легкости приобретения, что появится в будущем, когда мечта становится доступной сразу после взятия кредита… А какие битвы за обладание гаражом (тут стоит вспомнить фильм “Гараж”, он вот-вот выйдет на экраны). В какой-то момент будущего города наполнят прекрасные, удобные, относительно доступные авто. Гараж-“ракушку” можно будет купить за приемлемые деньги и поставить в удобном месте. Счастье же! Только вот спустя время начнется странное: эти самые доступные авто переполнят улицы и дворы, “ракушки” потребуют снести – и начнутся точно такие же, как и в прошлом, битвы между автомобилистами, только теперь за парковку. А движение встанет в пробках. Кредиты в одном случае разорят людей, в другом – надежду на лучшую жизнь убьет сама невозможность их получить. Комфорт обернется источником стресса и вечной тревоги, а содержание железного коня будет влетать в копеечку… Нигде и никогда нет идеала – везде, в каждой эпохе свои плюсы и минусы».

Я вздохнула, мысли потекли дальше: «И в конце концов выбор стоит лишь между одним: поддерживать свое производство или чужое. Думать только о личном удобстве или о работе отрасли в целом. Но каким бы стал наш автопром, если бы система не начала разваливаться в середине восьмидесятых и не рухнула окончательно в девяностые? Возможно, все сложилось бы иначе, чем в том будущем, которое я покинула».

– Нас могут убить? – вдруг вырвалось у меня.

– Да запросто, – сдержанно произнес Артур. – Не прямо сейчас, конечно. А там, куда мы прибудем. Если увидят нас рядом с генеральным секретарем и решат, что мы представляем опасность. Нас убьют на опережение, что, в общем, логично…

– А зачем тогда ты на эту авантюру согласился? – не унималась я. – Если такой риск?

– Зачем?.. – задумался муж мой. Молчал он долго, а потом ответил, когда я уже совсем не ждала: – Я хочу спасти страну и людей, хочу предотвратить эти ужасные девяностые годы.

– А вдруг еще хуже станет? – опять спросила я. – Сказано же: «Путь в ад выстлан благими намерениями».

– Возможно. Все возможно, – мрачно ответил Артур. – Но меня успокаивает только одно: по большому счету мы ничего не меняем. Мы лишь даем свершиться тому, что и должно было свершиться… Не ты ли мне сама приводила в пример чью-то цитату, что «суть ностальгии по СССР заключается в том, что это тоска не по прошлому, а по несбывшемуся будущему»?.. Так, и куда теперь? – Он вгляделся в темноту.

У меня на коленях лежала карта с карандашным маршрутом, указывающим путь к лыжной турбазе в Подмосковье. Это была обманка, мы этой картой и не собирались пользоваться. В случае чего именно она вместе с лыжным снаряжением и запасом еды должна была стать нашим алиби. Водителю, у которого мы взяли машину, мы тоже сказали, что едем кататься на лыжах.

Настоящий маршрут, тот, который должен привести нас к месту аварии автомобиля Брежнева, мы выучили наизусть заранее. И все же сбились. Никаких указателей не попадалось, дорогу основательно припорошило снегом, а вокруг расстилалось чистое белое пространство под холодным темно-синим небом. Как тут ориентироваться?

– Если мы тут сейчас застрянем, то опоздаем на дружескую встречу с генеральным секретарем, – с мрачной иронией произнес Артур. – Так что включай планшет, придется искать путь по звездам. Хоть их сейчас видно!

– А сигнал от планшета не поймают? – робко спросила я.

– Он ничего не транслирует в эфир. Ни того, что вы в будущем называете вайфаем, ни сотовой связи тут нет и в помине. Планшет для этого времени – просто кусок пластика и металла. Он не излучает никаких опознавательных сигналов.

– А вдруг КГБ уже научился ловить то, чего не должно существовать в природе? – не унималась я. – А вдруг у них есть приборы, которые, э-э… могут просто почувствовать сам факт, что тут поблизости есть такая техника? Она же не из этого времени!

Артур нахмурился, обдумывая мои слова.

– Помехи? От самой электроники? – переспросил он. – Теоретически да, любая схема создает фоновый шум. Но чтобы его поймать, нужно знать, что именно искать и где. Это не прослушка телефона. Это как пытаться услышать шепот на стадионе во время футбольного матча. Наша военная техника, ее радары и локаторы… их собственное излучение в миллионы раз мощнее. Риск не в том, что нас запеленгуют, а в том, что случайный луч от такой установки может просто сжечь нежную начинку планшета, как удар молнии. Но здесь, в глухом лесу, эта угроза почти нулевая.

Он замолчал, вглядываясь в темноту за окном.

– Значит, безопасно? – прошептала я.

– Относительно. Совместимость с нашими сетями или частотами – тоже нулевая. Риск, что кто-то перехватит это слабое поле? Маловероятен до абсурдности. Хотя… – пробормотал Артур, словно не слыша меня, нервно провел рукой по волосам. – Ладно, делать нечего. По карте, я помню, где-то здесь должен быть съезд, а потом тропинка в лес. Включай планшет, иначе мы тут до утра будем кружить.

Я взяла с заднего сиденья планшет, вышла из машины, включила его. Лишь бы свет экрана не выдал нас случайному прохожему… Я подняла планшет камерой вверх, медленно повернулась.

Камера устройства, работая в панорамном режиме, считывала окружающий пейзаж, расположение звезд на небе. Алгоритм постепенно рисовал на экране схему местности. Я сравнивала рельеф – вот тот заметный холм, вот вроде бы изгиб речки, еще не целиком покрытой льдом, блеснул вдали. Это была навигация вслепую, еще без возможности подключиться к глобальной спутниковой системе – только по звездам, рельефу местности и с использованием заранее загруженных детальных сканов топографических карт района в этом времени.

Прошло несколько минут, прежде чем нейросеть сориентировалась и на экране был проложен маршрут. Я села обратно в машину, Артур тронулся с места. Он вел авто, а я, как штурман, давала указания.

– Остановись здесь, – тихо сказала я, когда мы приблизились к нужному квадрату. – Дальше пешком.

Я на время погасила экран, и мы углубились в лес. Я шла впереди, с планшетом наготове. Мы подбирались к условленному месту, что называется, с тыла, с совершенно другой стороны леса.