Страница 53 из 72
А я не могла остановиться. Чувство вины перед будущим гнало меня вперед. Я вводила запросы в нейросеть снова и снова, пытаясь найти хоть какой-то ключ, позволяющий изменить саму ткань жизни.
Нейросеть послушно выдавала мне информацию. Но все не то, не то… И вот уже почти в отчаянии я изменила параметры поиска, значительно сузив их. Надо искать не в политике, не в экономике, а в личных событиях. В случайных происшествиях!
И я нашла это. Не сводку, не отчет, а короткую заметку, которую сохранила история, – о том, как немолодой Брежнев, человек старой закалки, заядлый автомобилист и к тому же не любивший излишней опеки, сел за руль сам, оторвался от сопровождения и на скользкой дороге съехал в овраг. Машина не пострадала, он тоже. Но выбраться без помощи было нелегко.
Брежнев провел почти час в одиночестве, бродя по заснеженной поляне, пока его не нашла служба сопровождения. Этот случай сочли незначительным и постарались забыть. Но много позже эта история всплыла в мемуарах людей из его ближнего круга.
Сердце у меня сжалось. Вот он, наш шанс. Час, когда можно было приблизиться к генеральному секретарю. Час его одиночества в лесу.
– Артур… – позвала я.
В тишине скрипнула пружина матраца.
– Что такое? – повернувшись, недовольно отозвался мой муж.
– Артур, – прошептала я, присаживаясь на край кровати. – Выслушай. Послезавтра, в пятницу, Брежнева повезут на дачу. А в субботу, когда надо будет возвращаться, он сядет за руль машины сам, оторвется от охраны и на развилке потеряет управление: дорога очень скользкая. Ничего серьезного, машина просто съедет в кювет, вылетит на поляну в лесу. Но Брежнев проведет там, на поляне, целый час в одиночестве, пока все его будут искать, причем в другом направлении… Не сразу сообразят, где он может находиться.
– И что потом? – спросил Артур.
Я перевела дух и продолжила:
– Это наш шанс. Мы должны сделать так, чтобы в тот час он принял нужное нам решение.
Артур медленно перевернулся. В синем свете ночника его лицо казалось изможденным, под глазами – глубокие тени. Он тихо произнес:
– Какое еще решение? Алена, хватит, мы уже сделали все возможное. Передали информацию Машерову. Предупредили его о дате собственной гибели. Он не умрет, и его, как и собирались в верхах, назначат на соответствующую должность. Что произойдет дальше – уже не наша задача.
– Но этого мало! – шепотом закричала я. – Нужно, чтобы Машеров как можно раньше встал э-э… у руля власти!
– И как ты это представляешь? – спросил Артур. – Мы подойдем к Брежневу в лесу и вежливо попросим его продвигать Машерова?
– Возможно… – согласилась я. – Или тоже подбросим Брежневу чего-нибудь… какой-то документ?
Артур тяжело вздохнул. Он снова откинулся на подушку, закрыв глаза ладонью.
В комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов и нашим приглушенным дыханием.
– Надо использовать какой-то другой прием, – внезапно произнес Артур.
– Согласна, и я склоняюсь к мистике, но каким боком ее сюда привязать… – пробормотала я.
Я снова уткнулась в планшет, листая опции ИИ-помощника. Можно, например, использовать в нашей ситуации функцию «Голос с небес»… Но чей голос должен услышать Брежнев, кому он может поверить? Голосу Ленина? Слишком пафосно, слишком похоже на мистификацию. Голосу условного «народа»? Бесплотно и размыто. Голосу целительницы Джуны? Но она, если я не путаю, появится в Москве в восьмидесятом году, и сам факт ее допуска к Брежневу – это, скорее, слухи, точных данных нет.
Или пусть нейросеть создаст голос матери Брежнева? Его жены? Если в базе данных хранятся соответствующие аудиозаписи, то нейросеть сгенерирует любой монолог и от чьего угодно лица, даже давно умершего.
И тут меня осенило. Брежнев не поверит никому, кроме самого себя. Вернее, он может поверить только тому голосу, что звучит в его собственной голове в моменты тишины и сомнений. Своему внутреннему голосу.
Нужно заставить Леонида Ильича услышать его собственные, еще не произнесенные мысли. Мысли о будущем, о преемнике, о стране, которую он оставляет после себя…
Мои пальцы заскользили по экрану. Я открыла базу данных с расшифровками выступлений генсека, редких неформальных бесед, сохранившихся записей. Я загрузила их в нейросеть, создавая голосовую модель.
– Задача, – прошептала я нейросети, вводя параметры, – синтезировать внутренний монолог субъекта. Тон – глубоко личный, задумчивый, немного усталый. Тембр – его собственный, но без ораторских интонаций, каким он мог бы звучать в тишине своего кабинета или на прогулке. Или даже немного испуганный – поскольку человек находится в стрессе после того, как не справился с управлением автомобиля. Содержание монолога – размышления о необходимости как можно раньше найти себе сильного, современного преемника, способного провести реформы, единственного, которому можно доверить будущее. Сформулировать это не как приказ, а как внезапное горькое прозрение после аварии – что нужно как можно скорее назначить Машерова на должность своего заместителя.
ИИ работал несколько минут. На экране появилась звуковая диаграмма. Я подключила наушники, воткнула их в уши и нажала «воспроизвести аудиофайл».
В наушниках раздался голос Брежнева. Но не тот, что звучал с трибун, а другой – приглушенный, с хрипотцой, с паузами, словно человек устало размышляет вслух, невидящим взглядом глядя перед собой: «Да, годы, мои годы, и силы уже не те. А что же страна? Сейчас нужен человек с ясной головой и чистыми руками. А почему не Машеров? Батька Петр слишком самостоятелен, многие его боятся, но именно такой и нужен стране. Время мягких людей прошло. Косыгин не справляется, хотя замыслы его правильные… И почему я только сейчас это так ясно понял?!»
Сердце бешено колотилось в груди. Это было жутко – словно мне удалось подслушать чужие мысли. Но это было и убедительно. Мистика – и в то же время никакой мистики! Только его собственный, Брежнева, выстраданный вывод, рожденный в час вынужденного одиночества после автомобильного происшествия и пережитого испуга.
Остальное было делом техники. Планшет с его мощными динамиками и функцией усиления звука мог транслировать этот монолог на небольшой поляне. Ночной режим камеры и зум помогли бы нам вести наблюдение за реакцией генсека, спрятавшись неподалеку в лесу.
Я опять бесцеремонно разбудила Артура и дала ему прослушать запись.