Страница 34 из 72
– Небольшой тираж… А я что-то слышал об этой книге, – вдруг оживился Артур. – Почему ты называешь ее запрещенной? Но скандал вокруг нее был громкий, да… Лет десять назад книгу попытались издать в Минске, в Белоруссии. Этому способствовал первый секретарь ЦК Компартии Белоруссии Петр Машеров. Говорили, книга даже вышла, но потом тираж был изъят по указанию какого-то высокого чина. Странная получилась история с этим романом…
– «Значит, нужные книги ты в детстве читал!» – вдруг вспомнились мне строки из «Баллады о борьбе» Высоцкого. – Машеров. Машеров… – задумчиво повторила я. – Послушай, а ведь он идеальная кандидатура… давай выберем его, Артур? Ему расскажем правду о будущем! Но он же скоро умрет, да? – Я опять принялась лихорадочно искать информацию в планшете. – Ой, вот. Он погибнет через год в автомобильной катастрофе… в 1980 году, – с разочарованием воскликнула я.
– Он не погибнет, – твердо сказал Артур. – Мы его предупредим.
* * *
Признаться, я не питала особых иллюзий насчет быстрого раскрытия дела о похитителе икон и внезапном исчезновении нашего участкового.
Дело ведь достаточно запутанное; подобные расследования – это кропотливая, ювелирная работа. Мы с Артуром были готовы долго ждать.
Но в этот раз нам не пришлось ждать долго. Все разрешилось практически молниеносно, и на то была простая причина: Никитин оставил у себя в кабинете записи, которые напрямую указывали на человека, убивающего пожилых женщин ради икон, которые можно было дорого продать иностранцам.
Раскольникова арестовали буквально на следующий день после исчезновения Никитина. Выслеживать преступника, выяснять его связи не потребовалось – просто потому, что участковый собрал все материалы, позволяющие судить о деятельности преступника и его контактах.
Из показаний свидетелей и записей участкового сложилась пугающая, но ясная картина.
Со стороны виделось следующее: Никитин вычислил преступника и собирался передать материалы следствию. Но просто не успел сделать это, поскольку тот опередил его, ликвидировав участкового.
Раскольникова приперли к стенке уликами и свидетельскими показаниями. Преступник быстро сломался и признался почти во всем – и в краже икон, и в убийстве старушек. В убийстве Никитина преступник сознаваться не собирался, но его признание при таком количестве улик уже и не требовалось.
Эту детективную историю опять принесла в дом Раиса – и снова с Бауманского рынка. Домработница ворвалась рано утром на кухню, запыхавшаяся, с разгоряченным лицом, полная осознания собственной значимости – как главного источника сенсационных новостей.
С невероятным жаром и массой драматических подробностей она принялась пересказывать услышанное моей свекрови Марии Олеговне. Та, женщина впечатлительная и трепетная, лишь ахала и всплескивала руками, ее доброе лицо бледнело от неподдельного ужаса. На шум и оживленные голоса с кухни поочередно стали подтягиваться остальные обитатели дома: степенный и рассудительный Петр Дмитриевич, затем любопытный Николай, а следом и я.
О завтраке мы опять забыли напрочь. Все в унисон ужасались чудовищности злодеяния, искренне скорбели о несчастных жертвах Раскольникова, воздавали хвалу расторопности и смекалке участкового Никитина, переживали из-за его исчезновения. Раиса, в упоении от всеобщего внимания, смаковала подробности этой истории, добавляя все новые жутковатые детали.
А я слушала ее, стоя как вкопанная, охваченная странным двойственным чувством. Да, я знала, что часть этой истории не соответствовала реальности, была придуманной… Настоящим в ней являлся только преступник и его жертвы, несчастные пожилые женщины.
Раиса тем временем перешла к самой драматичной части своего рассказа: скорее всего, участковый убит преступником. В Яузе, ниже по течению, выловили китель Никитина, теперь водолазы по всей реке ищут тело участкового. Да, и машину участкового тоже обнаружили неподалеку от реки.
Вдруг Марии Олеговне стало дурно: краска совсем схлынула с ее лица, дыхание участилось. Петр Дмитриевич тут же цыкнул на расходившуюся домработницу, прервав ее драматичный рассказ, и бережно увел под ручку свою перепуганную супругу с кухни: успокаивать, приводить в чувство, возвращать из криминального кошмара в уютную реальность собственного дома.
В рассказе Раисы не было ни намека на Нину, на кладбище… Впрочем, домработница не забыла упомянуть и о грозе, обрушившейся на город в ночь исчезновения Никитина. И подала это в таком ракурсе: мол, из-за сильного дождя река могла переполниться – и труп Никитина, возможно, найдут еще нескоро.
– Вот видишь, все обошлось, – сказал Артур, когда мы оказались с ним наедине в нашей комнате. – Ты не должна переживать из-за Нины. Она до смерти боится, что ее признают виновной в смерти Никитина. И другой момент: она уже не сможет рассказать правду о том, что Никитина отправили в будущее супруги Дельмасы – ты и я. Это прозвучит более чем бредово. Нине никто не поверит, ее сочтут сумасшедшей.
– Нине никто не поверит, – согласилась я. – Кроме одного человека – Валерии…
– А давай на время забудем о них. И обо всех наших проблемах, – вдруг сказал Артур. – У меня для тебя есть сюрприз.
Артур любил устраивать их для меня: заявлял вдруг с утра, что нас сегодня ждет поездка в какое-нибудь новое место… Новое в том смысле, что мы еще не бывали там вместе.
На этот раз он объявил мне об очередном путешествии по Москве, обещал интересные впечатления и попросил одеться наряднее, как для торжественного мероприятия. В прежней жизни я не терпела сюрпризов, они пугали своей непредсказуемостью… Но Артур сумел полностью изменить мое отношение к ним. Он придумывал романтичные маршруты, старался предусмотреть все неожиданности и сглаживал те шероховатости, которые все же иногда возникали во время наших прогулок.
В этот раз Артур решил, что нам пора посетить один из ресторанов на Останкинской телебашне. День как раз обещал быть теплым и солнечным, что большая редкость для ноября. А это было важно – чтобы тучи не заслоняли Останкинскую башню и позволили разглядеть всю панораму города.
…Мы с мужем поднялись так высоко, что Москва раскинулась перед нами как на ладони.
Артур провел меня в знаменитый вращающийся зал ресторана «Седьмое небо». Этот ресторан сейчас был одним из самых высоких в мире.