Страница 16 из 72
В это время люди взрослели и женились рано. Да и не только в это время – вообще, так было во все
прежние
времена, очень показательным является эпизод из фильма «Девчата» (1961 год), где прозвучала такая фраза: «Надьке вот-вот 28 стукнет, тут не только за Ксан Ксаныча, за козла пойдешь». А фильм «Одиноким предоставляется общежитие» (его снимут позже, в 1983-м)? Там многочисленные героини испытывают тревогу оттого, что не могут найти спутника жизни, а время-то идет!
В двадцать первом веке эти алгоритмы рухнут, одиночество перестанет быть зазорным, но зато породит новые, возможно еще более изощренные страдания и страхи у людей. Слом традиций никогда не бывает безболезненным. Да и сама боль никогда не исчезает: она просто меняет форму в зависимости от эпохи.
После лекций мы с однокурсниками вышли из маленького дворика, посреди которого возвышался памятник Герцену, и направились к метро по Тверскому бульвару, такому красивому осенью.
На бульваре меня ждал очередной сюрприз – я вдруг увидела Павла. Он стоял возле стенда с газетами и призывно смотрел прямо на меня. Все в том же наряде бродячего трубадура, только в этот раз без гитары за плечом.
Мне очень не хотелось, чтобы Павел при всех подошел ко мне. У меня же репутация скромной семейной особы, труженицы пера… Я сделала вид, будто вспомнила, что мне надо в другую сторону, и поспешно попрощалась со своими однокурсниками.
Я прошла мимо Павла, сделав ему знак следовать за собой.
– Здравствуй, Алена! – радостно произнес он, когда мы довольно далеко прошли вперед. – К чему такая секретность?
– Ты тут кого ждал? Меня? – нетерпеливо спросила я. Мы, не сговариваясь, направились по бульварам в сторону метро «Арбатская».
– Да, тебя, – признался он, простодушно хлопая светлыми ресницами.
– Зачем? – строго спросила я.
– Ну как – зачем? Просто захотелось тебя увидеть, поговорить…
– О чем? – с досадой перебила я. Этот человек меня пугал и раздражал одновременно. И больше всего мне не нравилось, что я о нем так много думала. Особенно после той фразы, что он прошептал мне на семейном вечере у Дельмасов: «Ты неотразима, Алена. Твоя красота прямо вне времени. Ты как будто из будущего, ты ни на кого не похожа…» Это был не совсем обычный комплимент или… намек?
– Я бы хотел поговорить о тебе, – неожиданно произнес он.
– Обо мне? – вздрогнула я. – Почему – обо мне?
– Я уже достаточно давно живу на этом свете, – начал он все с тем же простодушием. – Двадцать пять лет – это уже четверть века, как-никак…
Я не выдержала и засмеялась.
– Смейся-смейся, – покорно и даже как-то беззащитно улыбнулся он. – Тебе можно все.
– Почему мне можно все? – опять нетерпеливо спросила я.
– Потому что ты ни на кого не похожа. Ты даже говоришь не как все, а словно героиня романа о завтрашнем дне, который еще не написан…
Этот очередной намек встревожил меня пуще прежнего. Я потребовала:
– Объяснись, пожалуйста. Что это за постоянные упоминания о завтрашнем дне, о будущем?
– Хорошо, я объясню, – послушно отозвался Павел. – Только с тобой я могу говорить вот так, свободно… Я прочитал твою повесть, и у меня возникло ощущение, что я знаю тебя уже тысячу лет.
– Не отвлекайся, – резко остановила его я. – Почему ты говоришь, что я из завтрашнего дня?
– Я всегда думал, что красота – это что-то из прошлого. Античные статуи, ренессансные мадонны, томные дамы с портретов Гейнсборо… – развел руками Павел. – Застывшая музейная классика… Так я думал до тех пор, пока не увидел тебя. А ты – не из прошлого, ты – из завтра. Из того времени, которое мы только рисуем в фантазиях и конструируем в лабораториях. Я математик, программист – технарь, короче. Я смотрю на тебя и вижу не просто тебя, а безупречную гармонию линий. Совершенный алгоритм. А в твоих глазах словно зашифрован какой-то код, открывающий путь к чему-то грандиозному, непонятному пока мне. Слушать тебя все равно что настроиться на новую частоту, с другими сигналами, идущими из неведомых глубин мироздания. Ты говоришь о простом, а мне слышится протокол связи с иным временем.
«Вот намудрил!» – ошеломленно подумала я. Но, с другой стороны, все с ним ясно, Павел просто расточает мне комплименты в духе технарей, так что бояться нечего. Я немного успокоилась и бесцеремонно спросила его:
– Ты что, сейчас подкатываешь ко мне?
– Ну почему подкатываю?! – обиделся Павел. – Я рассуждаю об эстетике. Говорят, что красота – категория вне времени. Что это совершенство, гармония, вызывающая эстетическое наслаждение просто своим присутствием. Говорят о красоте гор, о симфониях Моцарта, о гуманизме – как о вечных маяках, на которые надо ориентироваться… И я тоже верил в это. Верил, что мода – это шелуха, а стили – лишь языки, на которых говорит неизменная суть. Красота была, есть и будет… Но так было до тех пор, пока не увидел тебя. И все мои представления о красоте лопнули. Ты слышала про витрувианского человека? Его еще Леонардо да Винчи запечатлел в рисунке… Примерно в двадцатом году до нашей эры римский архитектор Витрувий впервые математически сформулировал стандарты человеческой красоты. И вот когда ты проходишь мимо, мне кажется, будто старик Витрувий на мгновение умолкает, а его циркуль зависает в воздухе. Потому что его мерки бессильны перед твоей невозмутимой гармонией из будущего. Я восхищаюсь тобой. И знаешь что? Я больше не завидую прошлому с его мраморными идеалами, я завидую тому будущему, для которого твоя красота станет привычной. Потому что мы сегодняшние – лишь первые свидетели этого нового рассвета, мы только учимся видеть красоту, которая опережает время.
Он замолк, вздохнул и осторожно попытался взять меня под руку. Я отвела его руку и, уже окончательно успокоившись, удивленно произнесла:
– Ну и балабол же ты, Паша. Просто феноменальный. Неужели кто-то из девушек покупается на твои речи?
Он помолчал немного, а потом, не глядя на меня, произнес спокойно, даже буднично:
– А что? Покупались же.
– Я замужем, вообще-то, – напомнила я.
– Попытка не пытка, – усмехнулся он.
– Ты негодяй, – укоризненно констатировала я.
– Нет. Я просто завистник, – пожал плечами Павел. – Я позавидовал Артуру – тогда, в институтском буфете, когда впервые увидел тебя.
– А еще кому ты завидуешь? – фыркнула я.
– Артуру еще раз завидую. У него есть идеи, он изобретатель, первооткрыватель. А вот я совсем не ученый, я просто хороший математик, программист, да и только.