Страница 58 из 64
Я вытерла кровь с губ тыльной стороной ладони и снова положила свою руку поверх руки Ивана, которая до сих пор лежала на моём плече. Он вздрогнул, но не обернулся.
– Держись, – прошептала я так тихо, что он скорее почувствовал, чем услышал. – Сейчас будет больно. Нам обоим.
Он не ответил. Лишь коротко кивнул, давая понять, что готов ко всему.
И я начала. Я собрала последние остатки своей силы, всю свою суть Проводницы, и приготовилась нанести удар правдой. Той самой, что режет глубже любой стали.
* * *
Я уже хотела сделать шаг вперёд, окунуться в этот ад с головой, но его пальцы на моём плече вдруг сжались чуть крепче, останавливая меня.
– Подожди, – его голос прозвучал глухо, почти как рычание, но в нём не было угрозы. Только странная, отчаянная настойчивость.
Я обернулась, недоумённо глядя на него. Вся буря и весь этот кошмарный мир, казалось, отступили на второй план, сжались до размытого, неважного фона. Остались только мы вдвоём и его глаза. Серые, как грозовое небо, и сейчас в них плескалось столько всего, что у меня перехватило дыхание.
– Я не знаю, выйдем ли мы отсюда, – медленно, с трудом выталкивая из себя каждое слово, произнёс он. Его голос, обычно такой твёрдый и уверенный, чуть дрогнул. – Этот ураган… он может поглотить нас. И если это… если это последние минуты, я хочу, чтобы ты знала.
Он замолчал, словно собираясь с духом для самого главного прыжка в своей жизни. Я стояла, не в силах пошевелиться, даже забыла как дышать, впитывая каждое его слово.
– Всю свою жизнь, с тех пор, как проклятие коснулось меня, я был зверем, – продолжил он, и в его глазах отразилась вся боль прожитых лет. – Я думал, как зверь. Жил, как зверь. Даже когда носил человеческое обличье. Я забыл, каково это, просто быть человеком. Чувствовать что-то, кроме ярости и голода. Я привык к этому. Принял это. Так было проще, понимаешь? Никаких сомнений, никакой боли. Только инстинкты.
Он сделал крошечный шаг ко мне, и расстояние между нами стало почти невидимым. Я чувствовала его тёплое дыхание на своей щеке, пахнущее лесом и дымом.
– А потом появилась ты. Ворвалась в мой мир, как лесной пожар. Шумная и упрямая до невозможности. И всё сломала. Ты смотрела на меня и видела не монстра, а… человека. Даже когда я сам его в себе уже не видел. Ты единственная, кто меня не боялась. Даже когда я сам себя боялся. Ты заставила меня вспомнить кем я был.
Я просто смотрела в его глаза и тонула в них, в этой серой, грозовой бездне.
– Я привык быть зверем, – повторил он, и его голос стал совсем тихим, почти шёпотом, но я слышала его так отчётливо, будто он кричал мне прямо в душу. – Но ради тебя… я готов снова стать человеком. Каждый день и каждую минуту. Потому что-то, то что я чувствую к тебе, Наташа… – он впервые назвал меня полным именем, и оно прозвучало на его губах, как самая сокровенная молитва. – Это самое человеческое, что во мне осталось.
И он замолчал. Его слова выдернули меня из этого вихря, что устроили братья Горынычи. Он не говорил красивых слов о любви, не давал громких клятв. Он просто вывернул свою измученную душу наизнанку и положил её к моим ногам. Просто, честно и до боли искренне.
Мир вокруг перестал существовать. Не было больше ни ревущей бури, ни призраков, ни серого неба. Были только его слова и тепло руки на моём плече. В груди что-то большое и тёплое разлилось по венам, вытесняя усталость, страх и холод. Это было чувство, похожее на возвращение домой после очень долгого и страшного пути.
Я медленно подняла руку и осторожно коснулась его колючей, заросшей щетиной щеки. Он вздрогнул от моего прикосновения, как от удара, но не отстранился. Наоборот, он замер, закрыл глаза и чуть заметно подался вперёд, навстречу моей ладони. Я провела пальцами по старому шраму на его скуле, по жёсткой линии подбородка. Такой сильный, большой и такой беззащитный сейчас.
– Иван… – прошептала я, и мой голос сорвался.
Больше я ничего не смогла сказать. Он открыл глаза и всё понял по моему взгляду, по дрожащим губам и слезам, что катились по щекам. Его огромная ладонь накрыла мою, прижимая её к своему лицу.
Он коротко, почти незаметно кивнул, и в его взгляде мелькнуло что-то похожее на облегчение.
А потом он отпустил моё плечо и снова шагнул чуть вперёд, поворачиваясь спиной ко мне и лицом к ревущему урагану. Но теперь он стоял не как одинокая скала, принимающая на себя удар стихии. Он стоял как человек, защищающий самое дорогое, что у него есть.
Я встала рядом с ним, плечом к плечу. Усталость исчезла, сменившись злой, упрямой решимостью. Я вдруг поняла, что мы сражаюсь не за какой-то там баланс и не за спасение человечества. Я сражалась за него. За то, чтобы у этого уставшего, измученного мужчины появился хоть какой-то намёк на будущее. За право Ивана снова стать человеком. И за моё право быть рядом с ним.
Я посмотрела в самый центр бури, туда, где насмешливо ждали две тени, уверенные в своей победе.
– Ну что, – тихо сказала я, обращаясь скорее к Ивану, чем к ним. Он не обернулся, но я почувствовала, как он согласно хмыкнул. – Пора наводить порядок.