Страница 51 из 64
Оно вспыхнуло. Сначала неярким, робким огоньком, словно пламя свечи на сквозняке. А потом свет начал расти. Он не был ослепительным или обжигающим. Он был тёплым. Золотистым. Как лучи первого утреннего солнца после долгой, холодной ночи. Свет разливался от моей ладони, мягко, но уверенно разгоняя серый мрак вокруг.
Вой ветра начал стихать, превращаясь в тихий шёпот. Крики страха захлебнулись. Мечущиеся тени душ одна за другой замерли. Они медленно, с недоверием поворачивались к источнику этого невозможного, давно забытого света. Я видела, как на их искажённых лицах дикий ужас сменяется изумлением.
Мой свет не дарил им счастья. Он не стирал их боль, как это делал яд Сладомира. Он давал им опору и возвращал им самих себя. Он будто говорил им без слов: «Да, тебе страшно. Да, тебе больно. Но ты не один. И ты можешь это выдержать». Блаженство забвения сменилось на надежду и смелость. Смелость взглянуть в лицо своему собственному кошмару и не сломаться.
Буря не исчезла. Она просто… успокоилась. Превратилась из ревущего урагана в тихий, печальный ветер. Души больше не метались в панике. Они стояли, глядя на золотистый свет, и в их пустых глазах впервые за много веков появилось что-то, кроме ужаса. Осознание.
Громобой взревел от ярости и неверия. Его огромная тень замерцала, стала тоньше, прозрачнее. Его сила, питавшаяся чужим страхом, иссякала.
– Что это?! – прогремел он, отступая на шаг от нестерпимого для него света. – Что ты сделала?!
Я поднялась на ноги, всё ещё сжимая в руке сияющее перо. Иван тяжело опёрся на моё плечо, и я почувствовала, как он дрожит всем телом от пережитого. Но он стоял. Мы стояли вместе.
– Мы просто зажгли свет, – тихо ответила я, глядя прямо в горящие злобой прорези его шлема. – А в твоём мире, похоже, к такому не привыкли.