Страница 46 из 64
Впереди, прямо посреди серого, мёртвого пейзажа, словно кто-то невидимый плеснул на холст ведро с самой яркой краской. Там раскинулся настоящий оазис. Невозможный в этом мире сад. Трава была такой сочной и изумрудной, что резало глаза. По ней были разбросаны цветы всех оттенков радуги – алые, как кровь, лазурные, как летнее небо, золотые, как солнце. В самом центре этого буйства жизни бил фонтан, и его прозрачные струи переливались на несуществующем свету, словно россыпь бриллиантов.
– Ого! – восхищённо пискнул Шишок, высунув любопытную макушку из-за ворота моей рубахи. – А вот это я понимаю! Наконец-то приличное место! Пятизвёздочный курорт, всё включено! Ната, срочно ищи, где тут у них ресепшен! Будем требовать лучший номер с видом на фонтан! И чтобы в мини-баре были орешки! Вяленое мясо тоже сойдёт!
Но меня эта нереальная красота совсем не радовала. Наоборот, она пугала до дрожи в коленках. Всё здесь было слишком идеальным и ярким. Слишком живым для этого мира мёртвых. Это была ложь. Красивая, манящая, но оттого ещё более жуткая.
Иван тоже это почувствовал. Он замер на границе сада, и его лицо, на миг ставшее чуть мягче, снова превратилось в каменную маску. Рука сама легла на рукоять меча, тело напряглось, готовое к бою.
– Не нравится мне это место, – глухо прорычал он, и его голос был похож на рык медведя.
В саду были души. Но они не бродили бесцельно, как все те, кого мы встречали раньше. Они сидели на идеальной траве, лежали у фонтана, гуляли по выложенным перламутром дорожкам. На их полупрозрачных лицах застыли блаженные, абсолютно пустые улыбки. Они держали в руках огромные цветы, похожие на белые колокольчики, и пили из них золотистый, светящийся нектар. Они были счастливы. И от вида этого бездумного, кукольного счастья по моей спине пробежал ледяной холод. Это были они. Те самые души, что «таяли, как сахар в воде».
В самом центре сада, у фонтана, на резной белой скамье сидел он.
Высокий, стройный, одетый в простой, но удивительно изысканный кафтан светло-серого цвета. Длинные, русые волосы обрамляли невероятно красивое лицо с тонкими, правильными чертами. Он улыбался так искренне и радушно, что хотелось улыбнуться в ответ. А его глаза цвета чистого летнего неба, казалось, излучали вселенскую доброту и покой. Сладомир. Точнее, его тень, его эхо, застрявшее здесь, в мире духов.
Он заметил нас и поднялся навстречу. Его движения были плавными и грациозными, как у танцора.
– Приветствую вас, путники, – его голос полился по саду, словно тёплый, густой мёд. – Я рад, что вы нашли дорогу в мой скромный уголок покоя. Вы, должно быть, устали от серости и скорби этого мира. Прошу, отдохните. Отведайте нектара. Забудьте о своих бедах.
Он не угрожал и нападал. Он предлагал. И это было в тысячу раз страшнее любого меча.
– Мы пришли не отдыхать, – твёрдо ответил Иван, делая шаг вперёд. Его сапог утонул в нереально зелёной траве. – Ты держишь здесь души. Ты нарушаешь Равновесие.
Сладомир рассмеялся. Тихо, мелодично, совсем не зло.
– Нарушаю? О нет, мой суровый друг. Я дарю им то, чего они так и не смогли найти в своей короткой, полной страданий жизни. Я дарю им счастье. Вечное и безмятежное блаженство. Разве это не лучшая награда для любой измученной души?
Он перевёл взгляд на Ивана, и его глаза, казалось, заглянули князю в самое сердце.
– Я знаю, чего хочешь ты, князь. Ты устал быть зверем. Устал от ярости, что сжигает тебя изнутри. Ты просто хочешь вернуться домой.
И мир вокруг Ивана дрогнул, пошёл рябью, как отражение в воде. Сад исчез. Вместо него перед глазами князя раскинулись бескрайние зелёные холмы его родного княжества. На высоком берегу реки белели стены его столицы, а над главной башней развевался на ветру его родовой стяг. Внизу, на лугу, смеялись дети, гонявшие гусей, а с дальнего поля доносились протяжные песни жнецов. Всё было так, как раньше. До проклятия.
Я видела, как застыл Иван. Как его огромная ладонь, мёртвой хваткой сжимавшая меч, разжалась. В его глазах, всегда таких серых и суровых, отразилась такая невыносимая и мучительная тоска по утерянному раю, что у меня у самой защемило сердце. Он сделал один неуверенный шаг к этой иллюзии, потом второй, как заворожённый.
– Иван, нет! – крикнула я, но мой голос утонул в сладком, понимающем смехе Сладомира.
– А ты? – колдун повернулся ко мне, и его добрые, небесно-голубые глаза, казалось, видели меня насквозь. – Чего хочешь ты, бедная, заблудившаяся девочка? Ты ведь тоже очень хочешь домой, не так ли?
И мой мир тоже рухнул.
Приторный запах цветов исчез. Его сменил резкий, знакомый до слёз запах влажной травы после летнего дождя и мокрого асфальта. Серое небо Сумрачья сменилось низкими, свинцовыми тучами, сквозь которые проглядывали далёкие огни высоток Москва-Сити. Я стояла на своей улице. У своего родного подъезда. В кармане привычно завибрировал телефон. Из окна на третьем этаже падал тёплый жёлтый свет, и я знала, что там мама готовит ужин и ворчит на кота, который опять пытается стащить сосиску. Всё было на своих местах, как раньше.
Никаких ведьм, никаких проклятых князей, никаких железных армий. Просто дом.
Слёзы сами хлынули из глаз. Я даже не пыталась их остановить. Чувство дома, такое сильное, что ноги сами понесли меня к двери подъезда. Я должна была войти. Подняться на свой этаж. Обнять маму и расплакаться у неё на плече. Всё остальное – просто страшный, очень затянувшийся сон.
– Ната! Очнись! Это враньё! – панически заверещал в голове Шишок. – Это обман! Там нет маминых пирожков! Там только пустота и разочарование! Ната, не смей! Иван! Иван, да скажи ты ей что-нибудь!
Но я уже не слышала его. Я видела только родной, тёплый свет в окне. Я почти дома. Ещё один шаг. Просто один маленький шаг, и весь этот кошмар закончится. Я протянула руку к холодной, обшарпанной металлической ручке двери подъезда…